В зоне тумана - Алексей Гравицкий

Выстрелил, практически не целясь. Навскидку.

БП тихонько хлопнул. Очень деликатно. И не скажешь, что стреляли, если не знать.

Кровь брызнула Хлюпику в лицо, от чего тот побледнел еще больше. Пуля вошла садисту чуть выше уха. А с обратной стороны, наверное, разворотила полчерепа. Смотреть, как заваливается труп, я не стал.

Шаг вперед, разворот на тридцать градусов и…

Все же я везунчик. Второй не успел сообразить, что произошло. Вернее, успел, даже заметил меня и дернул автомат. Скорее на автопилоте, не соображая, что делает. А вот выстрелить не успел.

Хлопок. Пуля ушла в живот. Неудавшийся гопстопник сложился пополам. Палец судорожно вцепился в спусковую скобу. И хотя очередь пошла в землю, напугать он меня успел.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Палец сам нажимал и нажимал на спуск. Стоп!

Очередь оборвалась раньше, чем я опустил руку. Жадный до моих денег быдлоид валялся мертвым в обнимку с бесполезным автоматом. А может, и жив еще. Проверять я не стал. Один черт, окочурится. С четырьмя пулями в брюхе долго не живут.

Я выбрался из кустов и направился к Хлюпику. Тот стоял чуть живой. В глазах застыл ужас. Немудрено. Хоть и видел уже много чего, но мужики с ножами, отрезающие тебе пальцы, все равно зрелище неординарное. Так же, как и мужики, брызгающие тебе в рожу собственными мозгами.

Взгляд полоснул по ноге. Штанина потемнела и намокла, кровь сочилась, но судя по тому, что видно, там просто глубокая царапина. Ничего, до свадьбы заживет. Хотя до чьей свадьбы? Он же уже женат.

- Уг-г-г…

Хлюпик захлебнулся. Его трясло. Губы дрожали, а в глазах появился недостойный мужчины блеск. Хотя кто сказал, что это недостойно? Я не умею плакать. Но говорить, что мужчина не плачет… Нет уж, увольте. Бывают случаи, когда я искренне завидую тем, кто еще не разучился плакать.

Когда внутри все рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри.

Я подошел вплотную, неуклюже хлопнул его по плечу. Он всхлипнул и ткнулся мне в плечо носом. Я замер, плохо соображая, что с этим делать.

Хлюпик вздрагивал. Неровно, конвульсивно. Я тихонько похлопал его ладонью по спине.

- Ну-ну… Все. Все уже. Их больше нет. Кончились. - Слова выходили глупыми и не к месту. Хотя что в такой ситуации к месту? Подействовали на него мои бормотания, или он взял себя в руки? Не знаю.

Хлюпик оторвался от меня и поднял голову. В глазах было столько искренности, благодарности, преданности, что я почувствовал, как у меня самого что-то предательски щиплет в носу и подбирается комом к горлу.

- Спасибо тебе, - выпалил он.

- Тебе спасибо, - неожиданно, даже для самого себя, горячо ответил я.

- Мне-то за что? - Хлюпик провел рукавом по носу.

За что? Глупый ты, Хлюпик. За то, что умеешь плакать. За то, что не разучился смеяться. За то, что при всей своей хлипкости и неуместности имеешь волю, о которую башку расшибить можно. За то, что умеешь то, чего не умею я. И чего не умел Мунлайт. За то, что своим существованием доказываешь то, во что я много лет отказывался верить. Не все вокруг дерьмово и не все вокруг дерьмо.

- За то, что человек, - тихо ответил я и отвернулся. - А Мун где?

- Не нашел, - горько прошептал он. - Представляешь, вообще не нашел. Ни живого, ни мертвого. Даже места того, где он остался. Как так может быть, а?