Великое Нечто - Дмитрий Емец

— Ну, в смысле ограбить. У нас как-то грузовик с окорочками так увели. Только он выехал за таможню, его останавливают двое ментов. Пистолет в рожу — вышвырнули водителя и грузчика, сами сели и уехали.

— Нашли потом?

— Грузовик-то нашли через пару дней, а вот окорочка тю-тю… Впрочем, я думаю, те парни просчитались. Думали телевизоры или видаки свистануть, а тут окорочка… Ну да ничего: нехай сальмонеллой давятся.

Когда спустя еще пять часов на горизонте показались высотные дома, а потом справа от шоссе выплыли большие бетонные буквы «МОСКВА», путешественники поняли, что период странствий в их жизни на время завершился.

— Что-то меня не тянет поселять у себя в квартире этого аксакала. У меня не так много комнат. По-моему, ему давно пора вернуться в свой кишлак… — шепнул Никита Китти, между тем как его рука надежно зафиксировалась на ее талии.

— В самом деле? И что ты предлагаешь? — спросила Китти.

— Ну… с тобой же он разговаривает? Постарайся вежливо выяснить, кто он и откуда. Я дам ему денег, возьму билет на поезд, и пусть едет.

— А мы с Лидой тоже должны уехать? — заинтересовалась Китти.

— А вам-то зачем? Я о хане говорю. Тебя никто не ждет в Москве?

Китти покачала головой.

— А насчет хана ты не беспокойся. Он и сам скоро уйдет, его отпуск закончился, — добавила она немного погодя.

— Так хан был в отпуске? — не поверил Никита, с трудом представляя себе старого бездельника за работой. Максимум ночующим на мешках с урюком.

Китти наклонилась к переднему сиденью и негромко сказала что-то потомку двух ханов и эмира. Тот вначале недовольно поморщился и замотал головой, а затем с оскорбленным видом покосился на Бурьина. Никита только развел руками: мол, что я могу сделать, пора — значит пора. Чингиз Тамерланович нахмурился, а затем требовательно вытянул руку ладонью вверх.

— У тебя в машине есть телефон? Он хочет позвонить. — Китти повернулась к Бурьину.

— В бардачке… — удивленно сказал Никита. — Но он сотовый, давай я его научу.

Но Чингиз Тамерланович, похоже, не нуждался в обучении. Он лихо вытащил из ящичка телефон и быстро набрал по памяти какой-то номер.

Трубку сняли почти сразу. Хан резко произнес несколько слов на неизвестном языке и повернулся к Бурьину.

— Он спрашивает ваш адрес… — шепнула Китти.

— Варги, дом восемь, — удивленно сказал Никита.

Хан повторил адрес в трубку и, не дожидаясь ответа, захлопнул крышечку сотового. После чего он спокойно откинулся на сиденье и закрыл глаза.

«Совсем чокнулся старик», — подумал Корсаков. На дорогах были пробки, и к дому Бурьина они подъехали около восьми.

— Во блин! Ждут кого-то! — удивленно сказал Никита.

У подъезда стоял длинный кортеж джипов, возле которых толпились мужчины в темных очках и с рацией, а посередине проезжей части, нагло перегораживая ее, был припаркован неимоверной длины белый лимузин, рядом с которым в сопровождении молоденькой девушки прохаживался важный азиатской внешности старик.

Заметив красную «БМВ», девушка что-то крикнула, важный старик кивнул, и вся процессия с торопливой предупредительностью направилась к ним.

— Это тебя встречают? — пораженно спросил Корсаков.

— Ты что, спятил? — пробормотал Никита. — Я таких машин сроду не видел.

Тем временем важный старик уже открывал Чингизу Тамерлановичу дверцу. Потомок двух ханов и эмира согнал с колен дворнягу и, не оглядываясь, в окружении секретаря, переводчицы и телохранителей-истуканов, с достоинством направился к своей машине.

Уже у самого лимузина потомок аксакалов оглянулся на «БМВ» и что-то сказал переводчице. Девушка-переводчица, заученно улыбаясь, подошла к застывшему свечой у своей машины Бурьину.

— Господин Токайото Мицубиси благодарит вас за радушный прием и, если вы будете в Японии, надеется на встречу с вами.

— Токайото Мицубиси? Узбек-то? — ошарашенно переспросил Бурьин.

Девушка перестала улыбаться:

— Господин Токайото большой оригинал. Он всегда проводит свой отпуск в разных странах. Он извиняется, что не попрощался с вами, но он должен срочно вылететь в Штаты по вопросу о приобретении «Дженерал моторс».

Переводчица села в лимузин, к тому времени уже поглотивший Чингиза Тамерлановича, и вся процессия тронулась.

— Блин! Чтоб меня… Вот тебе и хан! — пробормотал Никита. — Нет, я явно перегрелся! Просто какая-то история про Гаруна аль-Рашида…

Лирда прижалась лицом к плечу Корсакова.

— Гарун? А это еще кто? — проворковала она.

— Да был один такой восточный старикашка. Вечно переодевался то в нищего, то в купца… — ответил Алексей. — Послушай, а когда ты встретилась с этим японцем в первый раз, ты знала, кто он?

Лирда с честным видом замотала головой.

— У него был такой несчастный вид, мне стало его жалко. Я поманила его, мол, пойдем со мной, он и привязался.

— Но ты называла его дедушкой…

Лирда нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Ну, я шутила. А он и отзывался. Ну что, пойдем? Мне надоело тут стоять, — пожаловалась она.

Бурьин почесал затылок:

— Ладно, пора переносить вещи. Как бы то ни было, а от хана мы избавились…

В обивке бурьинской двери торчало сразу три записки. На одной, самой верхней, был даже след губной помады.

— Это от сестры, она должна была заехать в гости, но, видно, не застала меня дома, — сказал Бурьин, быстро прячазаписку в карман.

— Разве у тебя есть сестра? — удивилась Китти.

— Двоюродная. Я тебе покажу наши семейные фотографии.

Аргумент с семейными фотографиями был столь убедителен, что Китти не нашлась что возразить.

Наутро, оставив Лиду и Китти в большой комнате, приятели ушли на кухню и провели там еще один короткий военный совет со вскрытием ларца. Бурьин отправился в комнату звонить по телефону, а Алексей, взяв шкатулку, подошел к Лирде и отозвал ее.

— Я понимаю, что подарки надо делать красиво, но… да ладно, чего там… держи, это тебе!

Увидев жемчужное ожерелье, Лирда вздрогнула.

— Что это? Это Оно? — спросила она с ужасом.

— Как, ты знала про ожерелье? — удивился Корсаков.

— Я чувствовала, что оно там. Но ты даже не представляешь, какой это подарок!

— Оно тебе пойдет. Как только я его увидел, сразу почему-то понял, что оно твое.

Лирда чуть помедлила с ответом. Алексей заметил, что зрачки у нее расширились.

— Ты все правильно понял, оно для меня. Сейчас я надену его, и пусть произойдет то, что должно произойти.