Ноги из глины - Терри Пратчетт

— Ай-ай-ай. Какая жалость.

— А, — сказал Стукпостук.

— Вот именно, — ответил патриций.

— Приказать, чтобы стол в Крысином зале починили?

— Нет, Стукпостук, оставь топор на месте. Он еще пригодится… на переговорах.

— Можно ли одно замечание, сэр?

— Разумеется, — кивнул Витинари, наблюдая, как Ваймс выходит из ворот дворца.

— У меня появилась мысль, сэр: если бы командора Ваймса не существовало, вам бы следовало его выдумать.

— Честно говоря, Стукпостук, по-моему, так оно все и было.

— Атеизм Это Тоже Религиозная Позиция, — прогромыхал Дорфл.

— А вот и нет! — воскликнул констебль Посети. — Атеизм — это ОТРИЦАНИЕ богов.

— Следовательно, Это Религиозная Позиция, — заключил Дорфл. — Ведь Настоящий Атеист Постоянно Думает О Богах, Пусть Даже Отрицая Их. Поэтому Атеизм Является Формой Веры. Ведь Если Бы Атеист Действительно Не Верил В Богов, Ему Было Бы Все Равно, Существуют Они Или Нет.

— Ты прочитал брошюры, которые я тебе дал? — подозрительно спросил Посети.

— Да. Многие Из Них Бессмысленны. Но Мне Хотелось Бы Прочитать Еще.

— Правда? — сказал Посети. У него заблестели глаза. — Ты действительно хочешь, чтобы я принес тебе еще брошюр?

— Да. И Я Бы Хотел Обсудить Многое Из Того, Что Там Написано. Если У Тебя Есть Знакомые Священнослужители, Я Не Прочь Подискутировать С Ними.

— Хорошо, хорошо, — перебил сержант Колон. — Дорфл, ты присягать будешь или как?

Дорфл поднял свою ладонь размером с лопату.

— Я, Дорфл, Покуда Не Появилось Божество, Существование Которого Не Будет Противоречить Общеизвестной Логике, Клянусь Временными Заповедями Самостоятельно Разработанной Системы Морали…

— Ты правда хочешь, чтобы я принес еще брошюр? — переспросил констебль Посети.

Сержант Колон вытаращил глаза.

— Да, — ответил Дорфл.

— О, господь милосердный! — воскликнул констебль Посети и расплакался. — Никто и никогда не просил меня принести еще брошюр!

Колон повернулся и увидел позади наблюдающего за всем Ваймса.

— Ничего хорошего, сэр, — пожаловался он. — Вот уже полчаса я пытаюсь привести его к присяге, сэр, но каждый раз все заканчивается спором, насколько точна та или иная формулировка.

— Дорфл, ты стражником стать хочешь? — спросил Ваймс.

— Да.

— Отлично. Меня такая присяга вполне устраивает. Выдай ему значок, Фред. И это тоже тебе, Дорфл. Справка о том, что ты официально являешься живым существом — на всякий случай, если у тебя вдруг возникнут проблемы. Люди ведь разные бывают.

— Спасибо, — торжественно ответил Дорфл. — Если Я Когда-Нибудь Внезапно Почувствую Себя Неживым, То Сразу Вытащу Ее и Прочту.

— И каковы же твои обязанности? — вдруг поинтересовался Ваймс.

— Служить Обществу, Защищать Невинных И Не Покладая Ног Своих Пинать Неправедные Задницы, Сэр, — моментально откликнулся Дорфл.

— А он быстро учится, — покачал головой Колон. — Ничего подобного я ему не говорил.

— Людям это не понравится, — буркнул Шнобби. — Голем-стражник? Всеобщей любовью он пользоваться не будет.

— Для Того, Кто Любит Свободу, Нет Лучше Работы, Чем Работа Стражником. Закон — Это Слуга Свободы. Абсолютной Свободы Не Бывает, — тяжеловесно изрек Дорфл.

— Знаешь, — хмыкнул Колон, — даже если у нас ничего не получится, ты всегда можешь заняться продажей печенюшек судьбы, ну, тех самых, внутри которых содержатся бумажки со всякими дурацкими изречениями.

— Кстати, забавно, — встрял Шнобби. — Еще ни разу никому не попадалось печенье, пророчествующее несчастье, замечали? Там никогда не пишется что-то вроде: «Ну все, вскоре вам полные кранты».

Ваймс прикурил сигару и помахал спичкой.

— Это, капрал, и есть одна из основных движущих сил вселенной.

— Как это? Люди покупают печенье судьбы, становятся счастливыми и двигают вселенную? — удивился Шнобби.

— Нет. Вселенной движет то, что люди, которые ПРОДАЮТ печенье судьбы, хотят продавать его и дальше. За мной, констебль Дорфл. Пройдемся немного.

— Но, сэр, у вас в кабинете скопилось столько бумаг… — беспомощно пробормотал сержант Колон.

— Пусть ими займется капитан Моркоу. Скажи, что я велел, — ответил Ваймс уже с порога.

— Он еще не пришел, сэр.

— Значит, бумаги подождут.

— Так точно, сэр.

Колон вернулся за свой стол. «Как здесь все-таки хорошо… — подумал он. — Никакой тебе Природы, даже намеков на нее…» Этим утром он имел с госпожой Колон одну из редких бесед и категорически заявил, что ему больше не хочется быть поближе к земле, поскольку он провел некоторое время рядом с этой самой землей, ближе уже некуда, и оказалось, что земля эта невероятно грязная и вообще ничего особенного собой не представляет. Хорошая и крепкая булыжная мостовая, как решил он, вполне достаточно приближает к Природе. К тому же Природа оказалась несколько склизкой.

— Мне пора на дежурство, — сказал Шнобби. — Капитан Моркоу велел, чтобы я занялся предотвращением преступности на Персиковопирожной улице.

— Как же это? — удивился Колон.

— «Держись от этой улицы подальше», — сказал он.

— Да, Шнобби, все хотел спросить… Так ты больше не лорд, что ли? — осторожно осведомился Колон.

— Кажется, меня уволили, — пожал плечами Шнобби. — И честно говоря, сразу полегчало. Этой ихней снобской едой толком не наешься, а пьют они настоящую мочу.

— Ты легко отделался, — покивал Колон. — Теперь тебе не придется раздавать одежду садовникам и все такое.

— Ага. Зря я вообще рассказывал об этом чертовом кольце.

— Во-во. Таких бы проблем не было.

Шнобби плюнул на свой значок и принялся усердно натирать его рукавом, «Но хорошо, что я не сказал никому о диадеме, короне и трех золотых медальонах», — похвалил он сам себя.

— Куда Мы Идем? — спросил Дорфл, следуя за Ваймсом по Бронзовому мосту.

— Во дворец. Твое место будет там, я введу тебя в курс дела, — сказал Ваймс.

— А. На Охране Дворца Стоит Мой Новый Друг Констебль Посети, — ответил Дорфл.

— Великолепно!

— Я Хотел Бы Задать Вам Вопрос, Сэр.

— Да?

— Я Сломал Жернов, А Големы Починили Его. Почему? И Я Отпустил Всех Животных, Но Они Никуда Не Убежали, Просто Бродили По Улицам. Некоторые Даже Вернулись В Загоны Скотобойни. Почему?

— Добро пожаловать в наш мир, констебль Дорфл.