Часовые Запада - Дэвид Эддингс

Польгара придирчиво оглядела Гариона; они стояли на высокомоткрытом лугу над пепелищем Ярвиксхольма, а бледный рассвет смывал с небазвезды.

- Маховые перья у тебя коротковаты, - сказала она ему.

Гарион сделал перья подлиннее.

- Так лучше, - сказала она. Ее взгляд стал сосредоточенным,и она тоже превратилась в пестрого сокола. - Никогда мне не нравилось этожесткое оперение, - пробормотала Польгара, щелкая загнутым клювом. Онавзглянула на Гариона; ее золотистые глаза имели свирепое птичье выражение. -Постарайся запомнить все, что я тебе скажу, мой дорогой. Это твой первый полет,и высоко подниматься мы не будем. - Она расправила крылья, переступиланесколько раз когтистыми лапами и без видимого усилия поднялась в воздух.

Гарион попытался повторить то же самое и спикировал клювом вземлю.

Польгара перевернулась в воздухе и вернулась.

- Гарион, не забывай про хвост, - сказала она. - Крылья даютсилу, а хвост - направление. Попробуй еще раз.

Вторая попытка вышла лучше.Ему удалось пролететь ярдовпятьдесят, прежде чем он врезался в дерево.

- Очень хорошо, мой дорогой. Теперь постарайся смотреть,куда летишь.

Гарион помотал головой, пытаясь избавиться от звона в ушах иискр перед глазами.

- Расправь перья, и попробуем еще раз.

- Мне понадобится не один месяц, чтобы заучиться, тетушкаПол. Не будет ли быстрее отплыть в Риву на "Морской птице"?

- Нет, мой дорогой, - твердо сказала она. - Тебе надонемного потренироваться, вот и все.

Третья попытка была еще успешнее. Кажется, он началпривыкать управлять крыльями и хвостом, но еще чувствовал себя неловко ипытался схватиться когтями за воздух.

- Гарион, не борись с воздухом. Пусть он тебя поднимает.

Они несколько раз облетели луг в утреннем свете, не дававшемтеней. Следуя за Польгарой по восходящей спирали, Гарион видел черный дым,поднимавшийся над городом, и сожженные верфи. Когда он немного уверился в своихсилах, то ощутил ни с чем не сравнимый восторг. Его опьянял свежий ветер,струящийся сквозь перья; он понял, что без всяких усилий может подниматься всевыше и выше. К тому времени, как взошло солнце, воздух больше не был еговрагом. И Гарион начал совершенствоваться в управлении мускулами своего новоготела.

К ним присоединился Бельгарат; да и Дарник кружил где-тонеподалеку.

- Как у него дела? - спросил у Польгары устрашающего видасокол.

- Он почти готов, отец.

- Хорошо. Пусть еще поупражняется минут пятнадцать, а потомполетим. Здесь восходящий поток теплого воздуха. Так всегда легче подниматься.- Он сделал разворот и заложил длинный пологий вираж.

- Это и впрямь чудесно, Пол, - сказал Дарник. - Мне надобыло научиться летать еще много лет назад.

Когда они попали в столб теплого воздуха, поднимавшегося отводной поверхности, Гарион понял секрет полета без усилий. Разведя в сторонынеподвижные крылья, он позволил воздуху поднимать его выше и выше. Предметы наземле далеко внизу становились малюсенькими. Ярвиксхольм был теперь похож наигрушечную деревню, а в его гавани было полным-полно миниатюрных корабликов.Холмы и леса под лучами утреннего солнца казались ярко-зелеными. Море былолазурным, а снежные шапки на самых высоких вершинах прямо-таки ослепляли своейбелизной так, что у Гариона болели глаза.

- Насколько высоко, ты говоришь, мы поднялись? - услышал он,как Дарник спросил у Бельгарата.

- Несколько тысяч футов.

- Словно плывешь, правда? Совсем не важно, какая под тобойглубина, потому что ты все равно движешься поверху.

- Я никогда так об этом не думал. - Бельгарат оглянулся натетушку Пол. - Такой высоты, пожалуй, хватит, - произнес он резким соколинымпосвистом. - Летим в Риву.