Коронный разряд - Владимир Ильин

– Что за чушь!

– К жене, скажешь, не прислушаешься? – Чуть наклонил я голову.

– Я способен принимать решения взвешенно и трезво, без эмоций, – категорично ответил Артем.

– А если она скажет, что я к ней приставал?

– А ты к ней приставал?!

– Успокойся. Я для примера, спокойный ты наш, – вздохнул я. – Скажет, что угрожал. Не сейчас, так как дети у вас пойдут, подстроит так, чтобы меня в виновники зачислить. Это ведь легко, ты знаешь.

– И всегда есть за что!

– Тем более… Они ведь, аристократы, не сегодняшним днем живут, а десятилетиями. Вот и выходит, что счастье – твое, а беда – моя.

– И ради твоей беды, мне от своего счастья отказываться? – С горечью произнес Артем.

– Ежели было твое счастье, то я сам отошел бы в сторону. – Честно посмотрел я ему в глаза. – Только это ведь кем-то придумано, запланировано. И уши ИСБ торчат из-за каждого угла. Пустишь в свой дом такую хозяйку?

– Максим, погоди. – Потер он ладонями виски. – Да с чего ты решил, что это чей-то план?

– Ты – княжич. Вокруг тебя всегда будет чей-то план.

– Да брось ты, на самом деле! – В сердцах махнул он рукой. – Сам себе голову заморочил, теперь еще мне! Это – случайность! Вся наша с ней встреча!

– Артем, она – одаренная. – Привел я довод. – Сам понимаешь, какая это редкость. Где хоровод женихов вокруг нее?

– А ты на меня глянь, – состроил он жуткую физиономию и приосанился.

– Согласен, неубедительно. – Отступил я. – Они еще могли не приехать с летних каникул.

Артем задохнулся от возмущения.

– Так, Максим. Стоп. – поднял он ладонь. – Давай рассуждать логично. Ты исходишь из того, что случайности – не случайны. Так?

– Именно.

– Даже про деда ее подозрительного сейчас вспоминать не будем. Я многих знавал, которые вроде умерли, но на самом деле живы по разным заслугам. Свету ту же вспомнить – согласен?

– Допустим.

– Но пойми правильно, Максим, весь мой сюда приезд – это и есть одна глобальная и неучтенная никем случайность! – Выдал он голосом триумфатора. – Никто не мог даже подумать, что будет у нас в княжестве такое! Никто помыслить не мог, что мне придется срочно сбегать из дома! Есть, знаешь ли, обстоятельства! И тем более, откуда кто мог знать, что я поеду поступать в МГУ! Ну, могло быть такое запланировано?

А я молчал, опустив взгляд на траву.

– Максим, чего молчишь?

Где-то рядом шумела толпа, ожидая такое важное знание, которое не было для многих секретом еще прошлым вечером…

– Максим?..

– Могло, – слово вышло вязким и тяжелым.

– Что значит «могло»?.. – В самом деле растерялся Артем. – Погоди… Ты хочешь сказать, что…

Я поднял голову, но так и не смог посмотреть ему в глаза.

– Это все для твоего блага. – Фраза вышла сухой и казенной.

Все ее говорят, когда приходит время. И никто ей не верит.

В грудь толкнуло волной гнева – пока еще только ее первой и слабой…

– Ты устроил переворот в моем княжестве? – Вкрадчиво спросил Артем Шуйский. – Ты – посмел…

– Так было нужно.

Холод и давление в грудь, еще больше холода и давления – и желтые листья опадают с деревьев листопадом на плечи…

– Как ты мог. Я считал тебя своим другом.

Как же много холода и листьев, что почти скрывают крупный силуэт друга в паре шагов. Листья отчего-то кружат и не падают на землю. Где-то далеко-далеко раздаются тревожные голоса и вскрики.

– Я – смог. ИСБ – сможет тоже. – Все же смог посмотреть я Артему в глаза. – Только я останусь в твоем прошлом, а она пойдет с тобой в будущее.

Аллея вокруг словно сошла с ума, переживая в одно мгновение целую осень. Все тонуло в шелесте листьев, весь мир превратился в оттенки красного и желтого, бесконечно сменяющиеся перед взором. А мы продолжали смотреть друг на друга, зная почти наверняка, что стоим так близко в последний раз.

– Не хочу тебя видеть. – Отвернулся Артем и шагнул в желто-красный хоровод шороха и шелеста, почти сразу пропав из вида.

Листья опадали еще долго. А когда опали, открыли вид на низкое, иссиня-черное грозовое небо над голыми, облетевшими кронами деревьев.

* * *

Ника Сергеевна Еремеева, аристократка в энном поколении, одаренная в ранге ветеран, хозяйка ресторана и акционер родовых предприятий, сидела за столиком недорогого кафетерия и пыталась, не залезая в сумочку и кошелек, вспомнить, хватит ли у нее денег на полноценный обед.

Пожалуй, это был первый случай в ее жизни, когда бедность всерьез вцепилась ей в глотку. Даже в темные годы непонимания и всеобщей изоляции не было такого, чтобы она считала рубли и копейки. Да она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь думала о деньгах меньше, чем в сотню рублей номиналом! В конце концов, была пластиковая карточка с тщательно откладываемыми средствами на черный день.

Только вот черный день пришел, и в первую очередь заблокировали все карты, счет ресторана и наложили арест на ее акции. Оказывается, напольное покрытие вагона метро стоит каких-то адских денег, за простой состава и кольцевой лини взяли еще в два раза больше, а выломанные в процессе движения турникеты, судя по предъявленному счету, явно были выполнены из серебра руками монахов-отшельников на вершине горы Фудзи. Какого демона все так дорого?!! Но культурная девушка может позволить себе только тихое и кроткое «жаль».

Хотя, какая там культурная. Три привода в полицию за неделю. Это ровно на три больше, чем за всю ее сознательную жизнь. Тюремное заключение в ИСБ!!! Две ночевки в камере!! Заключение комиссии психоневрологического диспансера об остро прогрессирующем психическом расстройстве. И, напоследок, пинок под зад из учреждения, где она проходила практику – а значит гарантированный вылет из университета.

– Твою же мать, – с чувством произнесла Ника то, что никогда не говорила за всю жизнь.

Но уже, похоже, можно.

Ежеева нашли живым и здоровым уже после того, как главный врач от руки написал пламенную характеристику и оставил свой «привет» в трудовой книжке. «Уволена в связи с убийством пациента». Кажется, ее даже посуду мыть теперь никуда не возьмут… Ну хоть без очередной ночевки в полиции обошлось.

Она, конечно, пыталась все объяснить, доказывала с жаром и требовала посмотреть уличные камеры.

Но. Никто. Ей. Не. Поверил. Какого черта?! Она ведь честно сказала, что эту сволочь не убить просто так – поэтому он и сбежал. Но консилиум медучреждения сошелся на мысли, что Еремеева просто решила зло подшутить над коллегами и лупанула файерболом-обманкой в пустую кровать, предварительно напихав под простыню одеяло, чтобы изобразить силуэт человека. И именно поэтому постель без повреждений. А простыню с дырой, разумеется, спер Максим.