Эра зла - Татьяна Устименко

— Зарэжу! — мило пообещал повар. — Вах, нэ ври, от моего шашлыка еще никто не отказывался…

Я шокировано уставилась на него поверх недоеденного мяса и на всякий случай отодвинулась подальше, а то кто его знает, из чего он умудрился приготовить это лакомое блюдо, да еще посреди абсолютно пустынного поля. А вдруг они уже зарезали какую-нибудь глупую «дэвачку»?

— Нэ бойся, дэвачка, мы тебя нэ больно зарэжем! — со смехом успокоил меня чернявый, правильно истолковав мой опасливый взгляд.

— Зачем ты ее пугаешь? — заразительно расхохотался пепельноволосый, шутливо пихая напарника кулаком. — Разве ты забыл, что нас совсем не для этого сюда прислали?!

— Э-э-э, генацвале,[23]— тут же обиделся излишне эмоциональный горбоносый, — пачэму мне нэ веришь? Когда я тебя подводил, да? — Он удрученно покачал головой, вкладывая в каждый свой жест столько экспрессии, будто находился на подмостках драматического театра, и, оскалив крупные, безупречно белые зубы, протянул мне второй прутик с мясом.

— Подводил! — наставительно напомнил сероглазый. — Помнишь, нас послали охранять Иоанну Англиканку, но ты недоглядел за папессой, вследствие чего она закрутила роман с рыцарем Геральтом, забеременела и умерла от преждевременных родов?

— Вах, моя вина, да! — Чернявый покаянно саданул себя кулаком в широченную грудь, загудевшую, будто пустой казан. — Рыбачил я тогда, вот такую шуку поймал, да! — Для наглядности он тут же продемонстрировал напарнику свою мускулистую смуглую руку.

— Брось свистеть, — усмехнулся сероглазый, — таких волосатых щук не бывает.

Я согласно хихикнула.

— Так ведь я потом чэстно в аду пятьдэсят лэт отработал, отчищая чэртячьи сковородки от жира грэшников, — оправдывался незадачливый рыболов.

Услышав это совершенно невероятное заявление, я подавилась непрожеванным куском шашлыка, обалдело вытаращила глаза и завопила не своим голосом:

— Черт побери, да что же вам здесь нужно?

— Не принимай близко к сердцу наши шутки, девушка, — успокаивающе проговорил мужчина в килте, — ибо мы — добрые. Вот лично я, даже когда огурец режу, и то плачу. И при этом всегда совершаю только хорошие поступки.

— Не помню, кто является автором знаменитой фразы: «Хорошими делами прославиться нельзя», но советую вам взять ее на вооружение, — язвительно заметила я. — Вершители хороших дел — это ваше хобби? Звучит как-то несерьезно.

— Почему? — хором обиделись мои собеседники. — Это профессия, и мы к ней относимся очень серьезно…

— Ребята, а ну-ка колитесь, вы кто такие? — с подозрением осведомилась я, внутренне замирая от интуитивного и весьма неприятного предположения.

— Как это кто? — неподдельно удивился сероглазый гость. — Ты же сама молилась, говоря, что тебе нужна в помощь «пара нормальных парней»! Так вот мы и есть самые паранормальные!.. Просила таких? — непреклонно напирал он.

— Просила… — оторопело созналась я.

— Вот и получи, да! — ликующе поставил точку чернявый.

Я еще раз оглядела их донельзя довольные физиономии, мускулистые плечи, наглые глаза, черные крылья, жалобно застонала и грохнулась в обморок, — кажется, впервые в жизни, причем неважно, в той или в этой…

— Дэвачка, а дэвачка, — чьи-то огромные лапищи не очень-то вежливо трясли меня за плечи, — ты как?

— Отвратительно! — простонала я, прикладывая ладонь к своему буквально раскалывающемуся от мигрени лбу. — Отпусти, а то у меня сейчас голова из-за твоей реанимации отвалится, и не ори мне в ухо, как белый медведь в теплый день…

— Вах! — Чернявый виновато крякнул и оставил меня в покое. — О твоем же благополучии пэкусь, понимаишь, да!

— Понимаю! — согласилась я. — Вы, значит, только на женщинах специализируетесь?

— Являемся к ним, помогаем и защищаем! — солидно поправил меня шотландец. — Каждую женщину можно сделать счастливой, если она даст…

— Да уж, — иронично хмыкнула я, развеселившись по причине вопиющей двусмысленности его фразы, — подозреваю, вы еще те защитнички! И кому вы уже «помогли»?

— Орлеанской деве, — начал педантично загибать пальцы пепельноволосый, — русской княгине Елене Глинской, Иоанне Англиканке, госпоже Ленорман и еще многим другим. Хотя, если честно, то, глядя на дочерей Евы, я всегда испытываю межреберную невралгию…

— Иоанна — это та, которая умудрилась стать единственной женщиной, сумевшей занять священный папский престол? — уточнила я.

— Да! — с гордостью задрал свой клювообразный нос чернявый.

— И как работенка, нравится? — вопросительно вздернула брови я.

— Задайся целью ежедневно и добросовестно делать то, что не по душе, — назидательно произнес сероглазый, — это золотое правило поможет тебе выполнить свой долг без ненужной суеты и отвращения.

Я издевательски присвистнула, ибо получила исчерпывающее подтверждение своего исходного предположения. Все вышеперечисленные дамы вошли в мировую историю весьма скандальным образом, попутно натворив много чего судьбоносного, но абсолютно не укладывающегося в рамки приличия, да к тому же умерли не своей смертью. И все они были стопроцентными христианками!

— И кто вас присылает? — с подозрением прищурилась я.

Крылатые, не сговариваясь, многозначительно ткнули пальцами в небо. Я присвистнула вторично, еще задумчивее и протяжнее.

— А свободное от работы время вы где проводите? — сорвалось у меня с языка.

— В чистилище, — скромнехонько моргая, сообщил сероглазый, — потому что нас не принимают ни в ад, ни в рай.

— Так ведь чистилище — это пропасть, наполненная жидким огнем! — оторопела я, вдруг вспомнив свою беседу с апостолом Павлом.

— А чего нам сделается, бессмертным-то? — беспечно хмыкнул шотландец, по-фигистски пожимая могучими плечами. — Вот и посылает нас Господь на всякие двусмысленные авантюры.

— Посылает? — шокировано переспросила я.

— Если бы! — печально вздохнул чернявый. — Именно посылает, ведь мы — нелюбимые пасынки божьи, в отличие от его истинных детей…

— Так, значит, вы, — неожиданно осенило меня, — нефилимы?

— Ага! — Парни казались очень довольными проявленной мною сообразительностью. — Нас еще называют титанами и исполинами, а родились мы от земных женщин, ставших женами падших ангелов.

— Но ведь, согласно Библии, Господь полностью истребил ваш род? — вспомнила я.

— Выжили лишь мы двое, — спокойно пояснил сероглазый. — Нас спас Ной, укрыв в своем плавучем убежище…

— И что он при этом сказал? — совсем обалдела я.

— После нас хоть потоп! — лукаво процитировал чернявый.