Нашествие с севера - Сергей Станиславович Юрьев

Теперь можно было возвращаться домой по натоптанной тропе, но вдруг к ней явился солнечный зайчик. Он приходил к ней изредка уже много-много лет, целых пятнадцать. Она помнила еще те времена, когда она качалась в люльке, подвешенной к потолку, а он прыгал над ней, и они весело смеялись. Правда, зайчика, кроме нее, никто не видел и не слышал, но разве это так важно, если при его появлении ей всегда становилось тепло, спокойно и радостно. Впрочем, вряд ли зайчик был солнечным, потому что он появлялся и тогда, когда солнца не было видно, а иногда даже ночью. Он светлым искрящимся мячиком прыгал по сосновым веткам, по синему вечернему снегу, а иногда касался неба… Не облаков, а именно неба – когда оно было совершенно голубым или бархатно-звездным, он всё равно его касался, и это было самым замечательным чудом, которое ей случалось видеть. Иногда он даже с ней говорил. Ну, не совсем говорил, но всё равно было понятно, что он хочет сказать. А порой он исполнял ее желания, правда, она редко чего хотела, кроме того, что есть… А вот селище их из пепла поднять да погибших родичей вернуть зайчик не мог, успокоил ее только, что они, мол, там, где им лучше, а кому хуже стало – так поделом…

А сегодня зайчик был печален. Он возник на дне ручья, но тут же запрыгнул ей на ладошку и стал совсем крохотным.

– Что с тобой такое?

«На севере меченосцев победили».

– Так это ж радость. Значит, сюда не явятся.

«Они-то не явятся, а вот тебе придется у них погостить».

– Мне?

«Без тебя там не справиться. Нечисть только против тебя ничего не может. Ты людей бойся».

– Смешной ты. Зачем? Они мне пока…

– А вот ты где! – раздался сзади осипший надтреснутый голос.

Лиска обернулась и увидела соседа тетки Тинки, Плюта, который целыми днями либо сидел на крыльце своей избы с кружкой ячменного вина, либо спал с таким храпом, что его слышно было в соседних домах. Жил он совсем один, и Лиске было его жалко. Как-то постояла она на его пороге, проговорила с ним о том, как бруснику лучше замачивать, и с тех пор он ей проходу не давал, всё зазывал к себе жить, а как-то даже у Ясеня ее в жены себе выпрашивал, но Лиска-то знала, что дед ее в обиду не даст…

– Может, те подмогнуть санки-то допереть, – предложил Плют заплетающимся языком. – А я тебе винца черничного припас.

Он стянул с плеча мех, в котором что-то булькнуло, и протянул его Лиске, но сам шагнуть не смог, потому что одной рукой держался за березу.

Лиска глянула на свою ладошку и увидела, что зайчик куда-то исчез. Но он был где-то поблизости, Лиска это чувствовала, и поэтому ей не было сильно страшно, хотя Плют был совсем пьяный и уперся в нее мутным злым взглядом.

– Шел бы ты лучше – поспал, – посоветовала ему Лиска и взялась было санки тянуть, но в этот момент Плют отпустил березу.

– А спать мы седня вместе будем, – говорил он, перегородив ей дорогу. – Айда, у меня тут землянка рядышком.

Он начал на нее надвигаться, и тут-то Лиска перепугалась не на шутку. Ей тут же захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, убежать быстро-быстро, так чтобы ни этот, ни какой другой дурной человек ее не догнал. И вдруг она увидела, как на Плюта набросился комок света, обволакивая его разноцветным сиянием.

– Ведьма! Ведьма! – заорал он, пытаясь сорвать с себя искрящееся покрывало. – Убью!

Он тоже не сильно испугался, посчитав, что прыгающее свечение – это только его пьяный бред, с ним такое порой случалось. Но когда он сбросил с себя видение, оказалось, что Лиски поблизости уже нет. Плют швырнул на снег мешок с остатками вина, вытащил из-за голенища длинный кривой нож, тоже отцово наследство, и бросился в лес, в ту сторону, откуда ему послышались какие-то шорохи.

– Всё равно найду! – рычал он, проваливаясь в снег то по колено, то по пояс. – Не сейчас, так завтра найду! Сама придешь, сука!

Он срубал кинжалом ветки и молодые деревца, оказавшиеся на его пути, ломился прямо через заросли, словно медведь-шатун, выкрикивал, не умолкая, ругательства в адрес неблагодарной девки, в конце концов сделал круг по лесу и вернулся ни тропу. Только тут до него дошло, что никаких следов, кроме его собственных, не уходит в сторону от тропы. Он решил, что девка, верно, прошмыгнула назад, в сторону селища, и бросился за ней, надеясь настигнуть ее перед воротами…

Заснеженные ели покачнулись, в сумрачном небе вспыхнула яркая звездочка и сразу же начала падать прямо на нее. Но Лиска ничуть не испугалась, она лишь успела обрадоваться, что ужасный Плют куда-то исчез, и не так уж важно было, что вместе с ним исчез лес, натоптанная тропа, журчащий ручей и даже корзина с бельем. Зато вокруг нее засияло множество зайчиков, таких же теплых, счастливых и добрых, как тот, что играл с ней с самого младенчества. Она летела куда-то вверх, и ей было легко и хорошо, но немножко грустно, потому что казалось, будто то, что происходит с ней сейчас, похоже на смерть, на ту самую смерть, о которой ей иногда рассказывал зайчик, на ту самую смерть, которой не бывает.

Но она точно знала, что это еще не смерть, а просто странствие, далекое, но, возможно, недолгое… Лиска почему-то была совершенно уверена, что ничего плохого с ней не случилось и не может случиться. И она совсем не испугалась, когда вдруг очутилась в просторной комнате, где вместо потолка клубился искрящийся туман, пол казался мраморным, а стен не было вообще. И еще она обрадовалась, заметив, что зайчик, тот самый, по-прежнему лежит на ее ладошке.

– Где я?

«Это Лейнор».

– Тот самый, о котором поют?

«Да».

– А я вернусь обратно?

«Да».

– А когда?

«После…»

Серебряный туман подернулся частой рябью, и из него выглянуло доброе старческое лицо, а через мгновение старец, одетый в обыкновенную рясу Служителя, стоял перед ней и улыбался.

– Кто ты? – спросила Лиска. – Творец, что ли?

– Ну что ты… – Голос у него был совсем не старческим. – Когда-то меня звали Лист, и я был Первым Святителем Храма, а теперь я умер…

– А я?

– Ты же знаешь, что нет…

– Тогда…

– Ты вернешься. Но ты вернешься не сразу. Просто без тебя у нас не получается спасти тот мир, в котором ты живешь и в котором жил я. Тебе нельзя здесь надолго задерживаться, и поэтому просто послушай меня… Все цепи судеб и событий складываются в путь к спасению, и этот путь проложили сами люди, восставшие против Зла. Но в этой цепи не хватает одного звена, и если его не будет, путь всё равно приведет к цели, но будет слишком долог, труден и горек. Это звено – ты. И ты должна оказаться в нужное время в нужном месте… А потом тебе, возможно, придется проникнуть и в более страшные места… Но ты вернешься. Только тебе, единственной из всех ныне живущих, они не могут ничего сделать. Только тебе…

Старец Лист прочел молчаливое согласие в ее глазах, и зайчик на ладони тревожно похолодел. Серебристый туман поглотил всё вокруг, и вновь начался полет навстречу неизвестности.