Пой, Менестрель! - Максим Огнев

Артур издевательски расхохотался:

— Шорк, комедиант, неудачливый фокусник — Глава Королевского Совета. До чего я глуп. Дать власть, признать над собой какого-то… Поверишь ли, Драйм, я его боялся…

Драйм мрачно посмотрел на побратима.

— Шорк был фокусником. — Драйм сделал ударение на слове «был». — Вы возвеличили его. Он не ничтожен — страшен.

— Шорк? — оскалился Артур. — Король и в рубище пребудет королем. Шорк и в венце останется просто Шорком.

Артур словно выплюнул это имя. Он стоял посреди комнаты. Губы дергались от резкого, злого смеха. Не над Шорком издевался — над собой. Жаждал венца, мечтал править богатой, процветающей страной, возвести соборы, выстроить новые города, прославиться. А что сделал? Дал стране Магистра — подлость, уродство, разорение. Все случилось, как предсказывала Аннабел.

— Довольно.

Еще не поздно. Он изгонит Магистра, помирится с Аннабел. Вдвоем они сумеют возродить королевство… Стрелок… Что ж, сойдутся в поединке один на один, решат, кому быть королем.

Драйм смотрел на побратима и качал головой.

Юркий паж проскользнул в двери:

— Господин Магистр…

— Господин Великий Магистр, — почти пропел Артур. — Я его жду.

Магистр вошел. Он успел снять «драгоценную броню» и явился в менее раздражающем глаза обычном черном одеянии.

Артур разглядывал его плотную фигуру, круглую голову с седыми редеющими волосами и чуть не кривился — как, как мог приписать этому человеку чудодейственную силу?

— Извольте, ваше величество, заметить, — с порога начал Магистр, — что неблагоразумно отменять указы, вами же подписанные. Это вызовет недоумение и недовольство подданных. Кроме того, мы неплохо пополнили казну за счет комедиантов. Благо государства…

Артур вспомнил, как сам, пытаясь натравить Драйма на Стрелка, рассуждал о благе государства. Что за страсть — оправдывать собственную подлость выгодой государства. Как он прежде, слыша подобные речи из уст Магистра, не разобрался, с кем имеет дело?

— Боитесь, как бы настоящие актеры не узнали неудавшегося фокусника, Шорк?

Страшно изменилось лицо Магистра. Одутловатые щеки полиловели от прихлынувшей к ним крови, губы почернели и как-то провалились. Магистр опустил веки, и лицо его стало похоже на лицо безглазой статуи.

— Неужели вы полагали, что, потерпев неудачу на подмостках, добьетесь успеха, управляя королевством? — пренебрежительно продолжал Артур.

Магистр попятился к дверям. На пороге обернулся и бросил на короля один-единственный взгляд.

Тяжелый занавес упал за ушедшим, но был вновь приподнят рукой пажа.

— Ваше величество, гости собрались в пиршественном зале.

Артур хлопнул в ладоши, призывая слуг: он не успел еще переодеться к пиршеству.

— Заметили, как Магистр на вас посмотрел? — спросил Драйм.

Артур отмахнулся.

— Магистр опасен, — твердил Драйм.

— Опасен? Шорк? Он не осмелится.

* * *

— Натерпелись мы из-за тебя страха, — говорил Оружейник Менестрелю, когда они возвращались домой по заполненным народом улочкам.

Менестрель нес туго скатанный и завернутый в простую холщовую куртку королевский плащ. Сзади спешили Гильда, Плясунья, музыканты и почти все актеры Овайля, негодующе обсуждавшие представление.

— Просто сердце упало, когда ты на площадку рванулся. Никак не ждал, что король…

— Да, — пробасил рядом Овайль, не подозревавший о злоключениях Менестреля. — Король сыт по горло пакостными зрелищами. Рано или поздно они и остальным наскучат.

Флейтист в сомнении покачал головой: слишком многие не знают иного и слишком многим по вкусу именно непотребство, потому что оно оправдывает их собственные пороки.

Плясунья молчала, улыбалась, поглядывала на сверток в руках певца. На него же поглядывал и Овайль: «Будет в чем играть короля. Наконец-то появилось достойное облачение».

Менестрель хмурился.

— А дружину король распустил, — ответил он невпопад.

Оружейник нахмурился и оставшуюся дорогу сосредоточенно молчал.

Актеры Овайля простились с друзьями и разошлись по домам гостеприимных зятьев Оружейника. Войдя в двери, Менестрель обернулся к хозяину:

— Надо разыскать Стрелка.

— Как же его найти? — изумился Оружейник.

Плясунья с Гильдой, уже поднимавшиеся по лестнице, остановились, прислушиваясь к разговору.

— Он, наверное, заночует в заброшенном храме — дом его Артур сжег, а на земле спать холодно… А вы держите двери на запоре.

Наступила тишина. Потом заскрипели ступеньки: Плясунья медленно спускалась к мужчинам.

— Думаешь, сегодня ночью начнется? — негромко спросил Оружейник.

— Не знаю. Мне и в голову не приходило, что Артур распустит дружину. Если Магистр решится, ни Артура, ни тем более королеву никто не защитит.

— Ты хочешь сказать, — не веря себе, промолвила Плясунья, — Артур обречен?

— Я никак не ждал, что он отошлет воинов, — только и ответил Менестрель.

Плясунья широко раскрытыми глазами смотрела то на одного, то на другого, и каждый невольно отводил взгляд.

— Я пойду в замок! — воскликнула она. — Предупрежу Артура. Мне он поверит.

Оружейник рванулся к двери, словно желая силой преградить Плясунье путь.

— Да тебе не то что в замке — на улице нельзя показаться! Если ты не ошиблась и человек этот действительно Шорк, он отдаст полкоролевства, лишь бы до вас добраться.

Музыканты переглянулись. Плясунья нашарила перила, ухватилась за них, присела на ступеньку.

— Магистр, — простонала она. — Сколько раз слышали раньше: «Магистр, Магистр…» Если бы знать, что речь идет об этой подлой твари — Шорке! Если бы знать… — Снова вскочила. Кинулась к Менестрелю, схватила его за руки: — Придумай, сделай что-нибудь!

— Я пытался. Эта песня… Хотел предостеречь.

— Но не можем же мы сидеть и ждать, пока его убьют! — с отчаянием воскликнула Плясунья.

— А королевство отдадут каралдорцам, — подхватила Гильда.

— Я разыщу Стрелка. Попробуем пробиться в замок через подземный ход, — сказал Менестрель.

Оружейник покачал головой. Ясно было, что на подобный план можно решиться только с отчаяния.

— Артур поставил там стражу. Да и Магистру наверняка о подземном ходе известно: позаботится, чтобы король этой дорогой не ушел.

— Откуда у Магистра столько прислужников? Неужели вся замковая стража подкуплена? — спросила Гильда, опустив руку на плечо Плясуньи.