Сестра Рока - Яна Алексеева

А не все ли равно?

Казалось, мир подчиняется только Даверрее, послушно играет под ее руками, слушает приказы, он пластичен и гибок. И безумно рад ощутить… Что?

Я задержала дыхание, пытаясь понять.

Но момент единения с миром прошел, ускользнул, исчез… А я так и не смогла разобрать нахлынувшие чувства. Капитан, опустив лук, резко обернулась назад, взметнулась растрепанная коса. Четкий, отрывистый приказ заставил прячущиеся в коридоре тени шевельнуться и отступить еще дальше. Отчетливо пахнуло страхом. А саму сероглазую лучницу оттеснил от дверей кривящий тонкие губы в раздражении регент. С его рук стекали серебристые капли очищающей магии.

Нет, нет, не надо! – простонала я мысленно и прикусила губу.

Мир на мгновение замер в неустойчивом равновесии. Густой, пропахший кровью воздух навалился на плечи душащей пуховой периной и придавил к холодным серым камням. Медленно разжав израненную руку, я краем глаза поймала синеватый отблеск, резко перевела взгляд на то, что искалечило ладонь в страшный момент, когда мир, подчиняясь Ключу Крови, был готов сожрать разум. И задохнулась. От восторга и странного ощущения узнавания. Родная кровь! По чуть изогнутому лезвию, разгоняя оцепенение, бежали живые узоры, темно-синяя лоза вилась по светлому металлу. Клинок плавно переходил в изящную витую гарду, длинная рукоять обмотана темным кожаным ремешком. На конце – небольшая кисточка на витом шнурке.

Взгляд, зацепившись за нее, последовал ниже. Пустые ножны. Точно такой же узор, как на тех, что достались мне в наследство от матери, а сейчас покоятся где-то в морских глубинах. Спелый дикий виноград вытиснен на тонко выделанной коже, узорчатые листья матово-зеленые, каждая ягодка – в виде темного, вплавленного в поверхность опала.

Будем знакомы…

Вот я и увидела его. Меч Последнего Хранителя. Хальдский клановый узор, древняя работа с северных равнин. И истошный Зов, не менее сильный, чем тот, что выбрасывает в пространство лишенная опоры корона. Он милосерден – не дав ощутить жадного рычания тварей с Изнанки.

Хотя сенешаль и не дожил до момента, когда мог бы продемонстрировать свое самое ценное сокровище, не принесшее ему удачи, я благодарна ему за то, что увидела это. Хорошо, что герцогу Айворскому потребовался такой союзник.

Губы сами сложились в пожелание, которое может достигнуть Озера Забвения.

Удачи в посмертии, благословен будь твой путь, лорд Вайн.

Не отвлекайсся…

Я вздрогнула, вновь прислушиваясь к шепоту пространства.

Натянутая до предела Вуаль шевельнулась, затрещала, посылая искры боли в солнечное сплетение. Что происходит?

Заметавшийся по комнате взор равнодушно вырывал из происходящего вокруг события, похожие на застывшие в смоле картинки.

Вспышка света.

Сжимая посох, саи-сер Дареан двинулся к пришпиленной к стене фигуре, мимоходом с силой наступив на унизанные кольцами пальцы герцога. Хруст костей потерялся в тяжелой тишине. Вздрогнув, герцог поднял голову, пальцы здоровой руки потянулись к ножнам на бедре. Перекатившись, оперся о чье-то неподвижное, изломанное тело. Вкрадчиво шелестнул кинжал, резкий, по-змеиному плавный и стремительный выпад прорезал воздух золотистой нитью, целя в спину роняющего неспешные слова регента. Тот обернулся, изогнулся, уходя от удара, облако темно-золотистой пыльцы, сорвавшейся с пальцев привставшего герцога, задело край мантии, она начала осыпаться серой трухой.

Вспышка тьмы…

Навершие посоха еле заметно запульсировало…

Нет, нет, нет, ни в коем случае, никакой магии! Даже такой, зовущей, испрашивающей разрешения коснуться, помочь. Ключ Крови готов открыть двери в любой момент!

Хрупкое равновесие покачнулось…

Черный принц поднялся, тяжело опираясь на древко возникшей из пустоты глефы, резко взмахнул рукой, с силой отпихивая назад кузена-некроманта. Между пальцев мелькнула серебристая звездочка. Взблеснула и исчезла, вонзившись в солнечное сплетение некроманту. Тот, согнувшись, прижал руки к животу и что-то зло бросил в пространство… Сумрачный стражник с пустым лицом механически взмахнул клинком, делая шаг вперед. Зацепился кончиком лезвия за дверь, запнулся. Риланд сделал два плавных шага назад, спиной влетая в еще клубящее золотистое облако.

Ярко-синяя вспышка заливает пространство.

Руку, которая все еще касалась кончиками пальцев лезвия, прострелило болью. Я развернулась, неловко перетягивая запястье длинным рукавом. Капли крови, растекаясь, выписали на стали завораживающий, зовущий узор поверх древнего рисунка. Вторая рука медленно потянулась к клинку, не желая подчиняться указаниям слабеющей воли. Развернувшись, я прижалась спиной к стене, пробежалась пальцами по рукояти.

Расслабилась…

Боги мои, не оставьте меня без малой толики помощи…

Странный чужой осколок мыслей и чувств породил тихий, шепчущий звон.

Разве родители могут бросить свое дитя?

Чья это мысль? Не моя…

Что за дитя?

Тьма в душе, расслоившиеся на осколки зеркала стенают безнадежно.

Обугленный до черноты череп скалится непристойно обнаженными зубами. На лбу, перечеркивая испещренную трещинами кожу, сочащуюся сукровицей, сияет корона. И тихо зовет подойти ближе, взять в руки, соблазняя властью. Шорох и шепот магии Зова наполнили помещение. Корона звала, но первыми ответ дали не мы.

Пришпиленное к стойке тело судорожно дернулось, зазвенели, ударяясь о стены, разложенные по местам клинки. Затянутая в грязную ткань мертвеца грудь заходила ходуном, то вздыбливаясь, то проваливаясь, как густое кипящее, пузырящееся варево. И спустя пару бесконечно долгих мгновений взорвалась ошметками легких и осколками ребер. В глубине еще почти живой, трепещущей плоти свился клубок серебристых нитей. Они пульсировали, свиваясь в короткие толстые плети, и спустя пару ударов сердца рассыпаясь тонкими, полупрозрачными нитями, переливающимися в свете двух уцелевших светильников.

Рука легла на мягкую, чуть шершавую кожу рукояти. Я напряглась, привычно ожидая удара жгучей боли.