Принцесса и чудовище - Роман Афанасьев

Новая волна холода заставила Геордора вздрогнуть. Он открыл глаза, оторвал голову от подушки и приподнялся, всматриваясь в темноту.

— Эрмин? — позвал он. — Проклятье, я же велел тебе…

Двери в опочивальню с треском распахнулись, и в комнату, с грохотом сапог и лязгом железа, ворвались люди. Держа в руках пылающие факелы, они выстроились у двери — десяток, не меньше, — освещая комнату. Король рывком поднялся, сел на кровати, и зарычал:

— Благие небеса! Что вы творите, бездельники…

Но, увидев вышедшую из-за спин стражников фигуру, он замолчал, лишившись дара речи.

Пляшущий свет факелов озарил лицо вошедшего, отметая последние сомнения монарха, не позволяя ему усомниться в увиденном. В опочивальню ступил герцог Гемел с горделиво поднятой головой. Черный камзол был измят, на щеках герцога проступала небритая щетина. Он походил на беглеца из темницы, но держался так, словно корона уже лежала на его голове.

— Гемел! — прорычал король, обретя голос. — Ты!

— Да, — веско уронил герцог. — Это я. Справедливость восторжествовала, и я вернулся из глубин отчаяния, вернулся, чтобы восстановить правду и освободить страну от кровавого тирана.

Геордор расправил плечи, вскинул подбородок, разя противника гневным взглядом. Копна седых волос рассыпалась по плечам, тонкая ночная сорочка натянулась на плечах, открывая широкую грудь короля.

— Ты не посмеешь, — бросил Геордор. — Страна не примет тебя. Никто из ривастанцев не простит тебе смерть короля и его наследника!

— Страна будет благодарна мне за то, что я поддержу королевский род в трудную минуту, — отозвался герцог, и его узкие губы тронула злорадная ухмылка. — А потом они оценят то благо, что я принесу Ривастану. Они забудут твое имя, Геор. Имя Сеговаров будет только одно — Гемел.

— Трудную минуту? — с подозрением переспросил король. — Что за чушь! Да ты пьян!

— От счастья служить своей стране, — отрезал Гемел.

— Ты, болван стоеросовый, погубишь ее! — крикнул, кипя от гнева, Геордор. — Что за чушь ты несешь, Гем! Даже если не станет меня и моего наследника, тебе не удастся сохранить трон! Начнутся волнения и гражданская война, а ты, тупой болван, будешь отсиживаться в замке, в то время как страну будут рвать на части Тарим и Волдер!

— Не будет никакой войны, — раздался тихий голос, и Геордор вскинул голову, всматриваясь в темноту за плечом герцога. — Будет только печаль.

— Борфейм, — зарычал король. — Я должен был догадаться…

Бертар Борфейм, завернувшийся в черный плащ, бесшумно появился из-за спины герцога и встал рядом с ним, беззастенчиво разглядывая короля. Его лицо не выражало эмоций — никакого злорадства и ликования, как было у Гемела, обычная сдержанность, не более того.

— Моя племянница будет в горе, оттого что потеряла мужа, — сухо сообщил Бертар. — Вместе с ней будет плакать весь Ривастан. Но жизнь продолжается. Мы поможем Вэлланор пережить эту потерю и мудро править страной. До той поры, пока наследник сможет взять бразды правления в свои руки. Никому не нужна война. Это глупая трата жизней и ресурсов, что обедняет любую сторону.

— Да, конечно, — бросил с досадой Геордор. — Вы, проклятые упыри, за это время высосете Ривастан досуха. Но восстание будет — люди не примут таримцев, с которыми едва не началась война.

— Какие таримцы? — притворно удивился Гемел, злорадно скалясь. — На троне — законная королева, носящая наследника Сеговаров, подле трона — самый старший из рода Сеговаров, мудрый советник и заботливый родственник. Народ будет счастлив.

— Но убийство короля вам не простят. Будут волнения в армии и…

— Король будет убит заговорщиками, — отрезал Борфейм.

— Вами! — с торжеством воскликнул Геордор. — Заговорщиками, бежавшими из тюрьмы и доведшими свой омерзительный план до конца!

— О нет, — отозвался Борфейм. — Король будет убит настоящими заговорщиками, теми самыми, чей заговор удался. Теми, кто оболгал чудесных людей, пытавшихся помешать их омерзительным замыслам, и, пользуясь своим положением, отправил их в тюрьму. Никто не мог помешать этому мерзавцу, и его заговор завершился успехом.

— Этот выродок Птах! — прорычал Гемел, сжимая кулаки. — Это он расчищал себе место на троне. Проклятый подменыш, возомнивший себя правителем Ривастана! Но ему помешают довести план до конца! Помешаем мы, хранители рода Сеговаров и верные слуги престола.

— Никто не поверит в эту глупость! — воскликнул Геордор.

— Поверят, — бросил Борфейм. — После его признания и раскаяния.

— Вам не выбить из него это признание, — холодно ответил король. — Эрмин скорее умрет, чем будет играть по вашим правилам.

— Может быть, — кивнул Борфейм. — Тогда, надеюсь, ему удастся сбежать с места преступления. Это бегство будет лучшим доказательством его вины.

— Он вернется! — пригрозил Геордор. — И тогда…

— Не вернется! — рявкнул Гемел. — Если побег ему устроим мы. И простой народ будет благодарен нам за то, что страна избежала кровавого ига чудовища и его омерзительных подручных, таких же выродков, как и он!

— Мерзавцы! — прорычал король, дрожа от ярости. — Это вы — выродки, мерзкие ублюдки с черными от зла душонками!

— Нет, Геор, нет! — воскликнул, распаляясь все больше, Гемел. — Мы — освободители страны от твоего рабства! Род Сеговаров нуждается в обновлении и будет обновлен! Гнилая ветвь будет отсечена с древа нашего старого рода, и ее место займут новые, благородные ветви, полные жизни!

— Уж не ты ли сам, старый хрен! — в запале бросил Геордор.

— Пусть и не я! — завопил герцог, покраснев от прилившей к щекам крови. — Но время лечит, Геор, время лечит! Всякое может случиться с наследником в эти смутные дни! Одинокая королева, потерявшая мужа и ребенка, нуждается в поддержке так же, как самая простая женщина, Геор. И, возможно, через много лет на троне Ривастана будет сидеть тот, в чьих жилах течет кровь Сеговаров. Но не твоя, Геор, слышишь, не твоя!

— И не твоя! — отрезал Геордор.

Вытащив руку из-под одеяла, он указал пальцем на Гемела, брызгающего от ярости слюной. Раздался тихий щелчок, герцог схватился за горло и захрипел.

Борфейм метнулся в сторону, укрываясь за спинами стражников, одетых в кольчуги. Ряд воинов качнулся назад, сдвинул плечи, укрывая собой таримского герцога, и вторая стрелка бессильно звякнула о железо доспехов.

— Проклятье, — прорычал король, не опуская руки с зажатой в ней маленькой трубочкой с отравленными стрелами.

На секунду в опочивальне воцарилась тишина. Лишь герцог Гемел Сеговар, упавший на пол, хрипел и в агонии царапал ногтями начищенный до блеска паркет. Но через мгновение затих и он — булькнул последний раз и испустил дух.

— Спасибо, Геор, — тихо произнес из темноты Борфейм, скрытый строем воинов. — Ты очень мне помог. Теперь не нужно ломать голову, что делать с этим болваном. Все стало намного проще. И, знаешь… Как бы там ни повернулось дело, так или иначе, но на троне Ривастана будет сидеть наследник с кровью Борфеймов. Наш герб в любом случае появится на стенах твоего дворца, Геор. Солнце Борфеймов снова взойдет над горизонтом и пребудет в зените вечно.