Волк. Юность - Виктория Гетто

У подножия серпантина уже начинается шевеление. Видимо, народ пришёл в себя. Или начальник разозлился… Осторожно приближаются к воронке, неглубокой, как я вижу, поскольку земля хорошо промёрзла. Может, хватит воду лить? Нет, пусть продолжают. Как останется им два пролёта серпантина, так и закончим. А то у стрелков руки дрожать буду. А за десять или больше минут всяко отдышутся…

Увы, повоевать сегодня не пришлось. Отряд внизу подбирает тела, раненых, их относят в сторону и… К моему величайшему удивлению, тушурцы медленно уходят восвояси, откуда пришли. Что за чудеса? Хотя удивлён не только я. Милость Высочайшего? Да ну… Скорее трезвый расчёт. Диверсия показала, что крепость-ключ в чужих руках. Стоит ли класть жизнь на заведомо невыполнимом деле? Наверняка многие из них помнят, сколько времени фиорийцы пытались взять Ридо и какие потери при этом несли, да ещё и без толку. Значит, либо грамотный командир, либо они уже выполнили приказ – всё выяснили. И это мне очень не нравится. Получается, тушурцы не чета нашим доморощенным фиорийцам, которые сильно напоминают мне Польшу до того, как она вошла в состав Русской Империи. Когда каждый её житель считал себя дворянином, а король вообще не имел никакой власти, как у нас старший Совета. Следовательно, дворянство, как я и решил, будем прореживать…

– Отбой! – слышу крик Марга. Правильно решил. – Дежурная смена – бдить! Вечером поставить сигнальные растяжки на втором серпантине! Дальше нести службу по караульному распорядку!

Улыбаюсь и ухожу в башню. Как там основная группа? Даже сердце ноет, и сна ни капли. Но надо отдохнуть. И я заставляю себя лечь на кровать, укрыться шкурами, доставшимися в наследство от тушурцев, закрыть глаза, и… Тщетно. Отдыхает лишь тело, а не мозг. Сна ни в одном глазу. И заставить себя тоже боязно – а вдруг зевнут мальчишки и девчонки? Часовые проспят? «Стоп! – говорю сам себе. – Если ты им не доверяешь, то зачем пошёл с ними в поход? Спи, Атти. Спи, Максим Кузнецов. Ты должен спать. Должен…»

Просыпаюсь уже глубокой ночью от выстрела. Какого… Снова вылетаю наружу – всё спокойно. Лишь Оника прячется на вершине башни, за зубцами. Уже не прячется. Спускается вниз, не спеша направляется на угол стены.

– Чего шумишь?

Девчонка машет рукой:

– Ничего такого, сьере граф. Тут тушурцы решили под покровом ночи своих разведчиков послать… Отпугнула.

– Убила?

Кивает.

– Зря. Лучше бы ранила. С ним у врагов хлопот больше.

Отрицательно мотает головой:

– Пробовала. Они их просто дорезают. Именно чтобы не возиться.

– Всё равно лучше не убивай сразу. Подумай, если каждый из них будет знать, что его именно дорежут свои, то с большой ли охотой такие будут рисковать?

– Ой… – Девчонка подносит ладошку ко рту. Совсем по-детски. Ну так она и есть ещё ребёнок. Пятнадцать лет всего. Зато за ней – уже три десятка мертвецов, пять лет диверсионной школы и третья кампания. Ветеран. Эх! Что за жизнь такая… мерзкая…

Иду досыпать. Ещё пару раз бухает длинный карабин. Затем наступает тишина. Просыпаюсь от запаха жареного мяса и горячей свежей натты. Вот черти, решили на завтрак не будить? Открываю глаза. На столе – котелок, пышущий паром, заботливо укутанный овчинным чехлом для сохранения тепла. Рядом – накрытая сверху чашкой большая глиняная кружка с наттой. Сладко потягиваюсь, затем встаю, умываюсь, сажусь есть. Вкусно…

На улице солнечно и, похоже, без ветра. Подхожу к узкому окошечку-бойнице – посты стоят. Все спокойны. Во дворе народ занимается повседневными делами: таскают воду, поскольку заливка ворот и дороги продолжается, тренируются, сидят группками и разговаривают о своих делах либо просто стоят на стене и смотрят в ту сторону, откуда должно прийти подкрепление. У кухни сидят обе пленницы. Знатная доса – в железном рабском ошейнике, наряду со своей бывшей служанкой скребёт котёл. Хе-хе… Марг хорошо усваивает уроки. Даже отсюда вижу здоровенный синяк на шее бывшей баронессы Тушурского королевства. Да, бедняжка. Не повезло тебе… А может, наоборот, повезло. Потому что ты, Ума, в отличие от многих и многих других своих ровесниц, уцелеешь. Может, даже найдёшь своё счастье… Думаешь, я не вижу, какие взгляды ты кидаешь в сторону Марга, когда думаешь, что он не видит тебя? Если ты не дура, а мне почему-то кажется, что это нет, то спесь из тебя вылетит быстро и ты вцепишься в юного барона как клещ и сделаешь всё, чтобы не упустить свой шанс…

– Сьере граф! Сьере граф! Большой, очень большой отряд со стороны Фиори! – встревоженный крик со стены.

Я смотрю на приближающуюся армаду в трубу, но толком ещё ничего не могу рассмотреть. Неизвестная армия приближается медленно, потому что с этой стороны, в отличие от Тушура, нет пробитой и наезженной дороги… Ближе к вечеру наконец армия втягивается в долину, расположенную перед началом серпантина, им остаётся пройти километров семь. Это минимум три часа такими темпами.

Внезапно в небо взмывают две ракеты. Красные. А потом лопается, разбрызгивая океан брызг в небе, жёлтая. Это наши. Наши! Дошли! Прорвались! Но… Почему их так много? Должно быть четыреста. А тут даже на глаз не меньше тысячи.

– Приготовиться к бою.

– Но, командир…

– Тебе не кажется, Марг, что их слишком много для четырёхсот?

Парень всматривается в долину, потому угрюмо качает головой:

– Слишком, пожалуй, самое подходящее слово, командир…