Связующая магия - Ольга Баумгертнер

– Я не знаю…

– Если говорить о темной стороне, мне никто не приходит на ум, кроме Балахира, – я прислушался, нахмурился и продолжил мысленно: – «Кроме того, Этого ублюдка сейчас нет в обители».

«Значит, ты все-таки можешь определить, кто есть в обители, а кого нет?»

«Если вдруг задамся подобным вопросом».

– Может, кто-то другой? – спросил Игниферос. – «Я бы попросил тебя «спросить» всех».

Я скривился.

«Без их ведома? Сам не хочешь? Извини, забыл, что безопасность обители на мне…».

«И еще, Тэрсел. Совсем недавно ты прекрасно расслышал, как Балахир разговаривал со мной. И в это время ты спал».

«Он произнес мое имя. Иначе я не обратил бы внимания».

«Я просто подумал… несколько о другом. Ярость и злость легче расслышать… и ты смог бы услышать, если конечно был в обители… Ты отлучался ночью?»

«Всего лишь на полчаса».

«Зачем?»

«Прогуляться… – я бросил хмурый взгляд на Игнифероса. – Может, хватит? А то Гасту кажется, что пауза затянулась».

«Сколько тебе времени понадобится, чтобы узнать насчет остальных?»

Я пожал плечами и кивнул в сторону распахнутой двери.

– Можно взглянуть?

– Да.

Мы втроем зашли внутрь, где тихо переговаривались два лекаря – Лич и Хил, а также Логд и Милрес – маги воды. На полу перед ними лежал Скит с исказившимся лицом, распахнутым ртом и вытаращенными глазами. Гаст отвернулся, закусив губы, а я содрогнулся от жалости и омерзения. Отвратительная смерть. Даже если мы и не ладили со Скитом в последнее время, мне его было искренне жаль. Я опустился рядом и чуть провел над шеей и предплечьями. И обернулся к Игниферосу.

– Нет нужды кого-либо спрашивать – это сделал Балахир.

Игниферос нахмурился.

– Уверен?

– По магии присутствия у нас был один учитель. Балахир оставил свой след, который я ни с чьим другим не перепутаю.

Игниферос омрачился.

– Значит, я зря препятствовал тебе?

Я промолчал – говорил ведь Игниферосу, что мы пожалеем…

– Прикажу найти его мальчишку.

Я поглядел на Игнифероса с недоумением.

– Зачем? Думаешь, его волнует жизнь Прита?

– У нас ничего лучше все равно нет. Не думаешь же ты, что Балахир сказал правду, будто он останется в темной обители? Прит может знать…

– Нет, – отозвался я.

– Только не говори, что он твой ученик и…

– Он мой ученик, – подтвердил я.

– Тэрсел!

– Будешь разговаривать с ним в моем присутствии, – жестко заметил я. – Пойдем, Гаст.

Мы вышли в коридор. Пока Игниферос отдавал распоряжения, мы перекинулись с Гастом несколькими словами.

– Полагаешь, что Балахир убил Скита лишь для того, чтобы досадить тебе? – спросил мрачно огненный маг.

– Больше это ни на что другое не похоже… Успокоишь Авориэн, пока я разберусь с этим?

– Конечно, – Гаст тронул мое плечо.

– Спасибо.

– Ты действительно чувствуешь ответственность за своих учеников?

– Я их наставник…

Он ушел, а мы с Игниферосом прошли в его покои. Когда привели мальчишку, Игниферос кивнул ему на кресло и остался стоять перед ним. Прит испуганно глянул на старика, потом обернулся ко мне, ища поддержки.

– У Игнифероса к тебе несколько неприятных вопросов, – заметил я.

– Твой отец сегодня убил одного из нас…

Прит в изумлении уставился на старика.

– Вы шутите? Мой отец мертв! – в растерянности выкрикнул он.

– Ты ведь сам приложил к этому руку, отцеубийца, – Игниферос был в гневе, а мальчишка сжался от ужаса.

– Поосторожнее со словами, Игниферос, – хмуро заметил я, и маг воткнул суровый взгляд в меня.

– Я понимаю, почему ты вдруг стал ему симпатизировать. Думаешь, что вы чем-то похожи?

– Возможно. Только он лучше. Прит, в отличие от меня, не умеет лгать.

– Мой отец жив? – робко выдавил мальчишка.

– Да, и он знает, кто убивал его, – ответил Игниферос.

Прит в растерянности обернулся ко мне.

– Но как?

– Тэрселу не составило труда при помощи гипномагии убедить, что вы убивали Балахира. А Балахир наблюдал за этим со стороны. Это стало наказанием и для него, и для вас. А после, благодаря той же гипномагии он оставался невидимым и неслышимым для всех магов обители, кроме Совета… А теперь расскажи все, что о нем знаешь, и где он мог бы скрываться.

И Прит выложил все, что знал. Из глаз его катились слезы. И сейчас он был всего лишь обычным перепуганным мальчишкой. Игниферосу даже не пришлось применять гипномагию. Прит, однако, опять сказал о темной обители. Что Балахир довольно часто собирал их там и именно там преподносил свои уроки. Игниферос несколько минут обдумывал, потом решительным шагом направился к двери.

– Я возьму Лайтфела и Бэйзела.

– Меня взять не хочешь? – полюбопытствовал я.

– В обители должен кто-то остаться из нас двоих.

– Тогда, может, лучше мне отправиться за ним?

– Не знаю, как тебе, Тэрсел, мне он нужен живым, – осадил мое недовольство Игниферос.

– Ты сейчас собираешься искать его? Думаешь, он ждет не дождется в темной обители?

– Я посоветуюсь насчет этого с Бэйзелом. А ты сотри мальчишке память.

За ним хлопнула дверь, а я, поморщившись, поднялся. Прит же бросился к моим ногам.

– Пожалуйста, милорд! – умолял он. – Не надо!

Я склонился к нему и провел рукой по его мокрой щеке.

– Так будет лучше…

– Нет, не лучше… Пожалуйста… Я дам вам слово, я клянусь своей жизнью, что никому не скажу!

– А ты понимаешь, для чего «убили» Балахира?

– Игниферос сказал…

– И за что вас наказали?

– Отец хотел, чтобы мы когда-нибудь свергли власть светлых… Я все понимаю, милорд. И вы многому успели нас обучить. Пожалуйста, не заставляйте меня забыть…

– Ты поклялся, Прит, – произнес я. – А теперь иди умойся и марш на занятия к Нордеку.

– Спасибо, милорд, – он вскочил, и его словно ветром сдуло.

Посоветовавшись с Бэйзелом, Игниферос послал в темную обитель нескольких магов, поручив незамедлительно сообщить о появлении там Балахира. Весть о смерти мага воды расползлась по обители подобно темному туману, и на меня стали посматривать еще более насторожено, чем ранее. Одно дело – заслуженная «смерть» Балахира, и другое – невинного. Я не знал, с чего вдруг Балахиру взбрела в голову мысль таким образом еще больше очернить меня перед глазами обитателей Закатной обители. Возможно, он, как и предположил Гаст, таким образом решил досадить мне. Но мне это казалось глупым – мои близкие доверяли мне, а что думали остальные, меня не волновало. Моя «милая» сотня на следующем занятии взирала на меня с повышенным интересом. Но я обошелся без каких-либо пояснений, сразу приступив к уроку.