Сен. Развеять скуку - Илья Арсенов

Горбоносый резко повеселел, как только понял, что у него хотят купить мамонта.

— Вах, это страшный зверь, сильный, быстрый, неутомимый, — начал он.

— Сколько?

— Десять!

— Десять серебрушек? По рукам.

— Десять золотых, вах.

— Сколько? — Я рассмеялся ему в лицо и после того, как успокоился, спокойно продолжил: — Либо ты сейчас называешь нормальную цену, либо я разворачиваюсь и ухожу. А ты останешься с убытком, так как никто не купит больного хорохонта, да его и здорового не так-то легко продать.

Южанин скривился:

— Два золотых, вах.

— Сбруя к нему есть?

— Да, но за отдельную цену, вах.

— Я тебя предупредил? Сейчас уйду.

— Ладно, ладно, — испугался торговец. — Забирай бесплатно.

— Покажи сбрую.

Южанин отвел меня в небольшую палатку и показал сбрую. Вроде бы все кожаные и металлические детали в приличном состоянии.

— Как мне его отвести на постоялый двор, если на нем нет сбруи, — спросил я, так как одевать сбрую на мамонта — дело не пяти минут.

— Я веревку к бивням привязываю и веду, да. Он спокойный, вах.

— Чем кормить? Травой?

— Да, да, травой, да, — быстро закивал головой торговец.

— Хорошо, я беру.

Оставив Родигеса и остальных выбирать лошадей, я вернулся на рынок и отыскал носильщика с тележкой: сбруя была тяжелой и очень объемной.

К тому моменту, когда я вернулся, стороны пришли к единому мнению в вопросе стоимости.

— Вот, — сказала Джула, протягивая деньги. И забрав свою лошадь, стала нашептывать ей на ухо: — Какая ты у меня красивая. Буду звать тебя Звездочкой.

Дальше ее речь стала совсем неразборчивой, и я успел обратить внимание на то, что каждый за свою лошадь расплачивался сам.

— Это так принято, платить за лошадь самому? — тихонько поинтересовался у Торрена.

Вампир кивнул. Решив расспросить об этом потом, я завершил свою сделку. Отдал горбоносому деньги, указал носильщику на сбрую и пошел в вольер к мамонту.

«Главное, чтобы не бросился. А то от такого монстра никакая регенерация не поможет». Угу.

— Пошли со мной, здоровяк, — сказал я мамонту дружелюбно. — У меня тебе будет хорошо.

Чудище что-то тихонько протрубило.

— Будем считать, что ты согласен, — сказал я, думая, как накинуть веревку на его бивни.

Но мамонт сам решил мои затруднения: после того как в моих руках оказалась веревка, он склонил голову и я смог набросить на него «уздечку».

Судя по взглядам прохожих, на улицах Рекера нечасто ходили с хорохонтами, держа их на привязи, как комнатных собачек. Но мамонт шел спокойно — южанин не соврал: на редкость флегматичное животное.

Прес долго ржал, когда увидел меня с моим питомцем:

— Ха-ха. Первый раз у меня постоялец с таким здоровяком, ха-ха.

— Хорош ржать, — оборвал я его, — ты лучше скажи, у тебя хватит корма, чтобы покормить зверушку?

— Конечно, найдем, чем покормить. Как ты его назвал?

— Не знаю еще, пока склоняюсь к Малышу, но не уверен, что это подходящее имя.

— Самое что ни на есть подходящие. Ха-ха, Малыш, ха, — рассмеялся великан и ушел гонять слуг, чтобы они покормили моего Малыша.

— Какой план действий? — спросил из-за плеча Торрен.

— План? — переспросил я, оборачиваясь к своим. — Надеваем сбрую на живность, навьючиваем вещи и валим домой. Надо только припасов прикупить у Преса, да и с проводниками расплатиться.

— Давай мы с Джулой этим займемся? — предложил Тор. — Ты со своим Малышом разбирайся, а братья пусть лошадей готовят.

— Хорошо. Кстати, а сколько вы за них заплатили? — спросил я, оглядывая пятерку лошадей. — И почему их пять?

— Три золотых с мелочью. В начале горбоносый целых восемь попросил… — Тут до Торрена дошел мой второй вопрос. — А тебе лошадь не нужна?

— Конечно нет. Я же себе хорохонта купил…

— Ты им управлять не умеешь!

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — на лошади я тоже не умею ездить.

— Ладно, твое дело. Но помни, что падение с хорохонта это не то же самое, что падение с лошади.

— Да, да, конечно.

После этих слов мы разошлись заниматься делами.

На заднем дворе суетились слуги Преса, тащили хорохонту корм. Малыш благосклонно принимал знаки внимания и флегматично жевал. Обойдя вокруг Малыша, я остановился перед ним, и хорохонт грустно уставился на меня, впрочем, не отрываясь от еды.

«Как ты собираешься надевать на него сбрую?»

Сложный вопрос, даже не знаю.

— Что задумался? Не знаешь, как одеть малыша? Ха-ха, — раздалось сзади.

Едва не вздрогнув от неожиданности, я произнес:

— Прес, тебе никогда не говорили, что для столь огромного существа ты непозволительно тихо ходишь?

— Да ладно, — отмахнулся великан, — не знаешь, как надеть сбрую?

— Есть немного. Ты в курсе, как это сделать?

— Я тоже нет… но видел снаряженных хорохонтов. Да и будет забавно помочь тебе в этом нелегком деле.

— Спасибо. Вот это называется сервис и индивидуальный подход к клиенту.

Через час Малыш был готов… Количество матерных слов и испорченных нервов не поддается описанию. К самому хорохонту претензий не было: стоял как истукан и попыток сбросить ремни не делал, но какой же он огромный… Под конец я почувствовал себя маленьким паучком, который пытается оплести огромную муху.

Вдвоем с Пресом мы не справились бы, поэтому великан пригнал еще пяток слуг.

— Красавец, — сказал Прес. — Сколько за него отвалил?

— Пару золотых.

Теперь появилась возможность увидеть сбрую: на спине хорохонта лежала кожаная сидушка, которая крепилась к огромной кожаной попоне, которая в свою очередь крепилась к спине Малыша с помощью хитрой системы ремней. На попоне болтались различные крюки. Как объяснил Прес, на эти крюки навешивают тюки с грузом. Часть ремней проходила через грудь хорохонта и крепилась к здоровенной защитной пластине.

— Недорого, — сказал великан. — Кстати, это легкая упряжь, я как-то видел варваров с боевыми хорохонтами. Пять метров стали… забронировано все, только глазки торчат.

— И хорошо, что легкая. Боевую упряжь мы бы неделю одевали. А ты не в курсе, зачем над сидушкой эта конструкция из палок?

— В курсе. На них набрасывается специальное полотнище в дождливую погоду.

— Толково придумано. — Мы проговорили с великаном еще минут десять, и он успел объяснить, как варвары управляются с этими здоровенными животными.