Аз воздам - Василий Горъ

Тысячи глоток ожидающих начала страшной церемонии зрителей в едином порыве подхватили крик герольда, и над площадью понеслось многоголосое «Ура»…

– Чему они радуются, придурки? – не отрывая взгляда от алеющего неба, пробормотал Доходяга Эгг. – Не станет нас – грабить их будут другие… Какая разница? Человеческой природы не переделать. Никак…

– Зрелищу… – вздохнул Левша. – Им плевать на нас и наши жизни. Зато возможность рассказывать детям и внукам о том, что лично видели Исход дорогого стоит…

– Ну да, пожалуй… О, а вот и это самое Сияние… Вон, над плитой! Посмотри! Черт, мне о нем дед рассказывал…

Привстав на цыпочки, Мелух присмотрелся к огромному камню в середине площади и почувствовал, что его начинает пробирать озноб – черное марево, возникшее в воздухе, выглядело так, будто кто-то неизмеримо могущественный вырвал кусок Ткани Мира и ушел, забыв ее зарастить…

Толпа за их спинами взвыла, и практически одновременно с этим над плитой словно вспыхнуло черное пламя – глазам стало невыносимо больно, и Левша на мгновение решил, что ослеп…

Возле Дворца Правосудия зарокотали барабаны. Потом что-то заорал глашатай, но разобрать смысл произносимых им слов было невозможно – Мелух изо всех сил пытался перебороть безумный страх и устоять на подгибающихся ногах.

– Я не хочу!!! Выпустите меня отсюда!!! – заорал кто-то неподалеку. – Ну, пожалуйста, люди добрые! Я виноват! Но я раскаялся!!! Простите!!!

Через пару минут орала и билась в истерике добрая половина обреченных на исход заключенных. Толпа, стоящая за спинами солдат, окруживших решетки галереи, тут же принялась смеяться и улюлюкать.

– Ииии… Р-раз! – команды начальника стражи почти не было слышно, но не раз отрабатывающие это упражнение воины слаженно опустили длинные, в два человеческих роста пики горизонтально и сделали шаг вперед.

– Ииии… Два!! – остро отточенные наконечники уткнулись в тела не желающих шагать в марево Глаза Правосудия людей и сделали первый, еще не сильный укол…

– Ииии… Три!!! – отведенные для удара пики приготовились к полноценному удару…

– Граждане Империи! Большой Исход начинается! – взвыл глашатай, и на площади поднялся такой крик, что у Алона вдруг разболелась голова.

– Идем… Не хочу подохнуть, как свинья на вертеле… – Голос Доходяги, первым шагнувшего к Плите, было слышно еле-еле… – Или, если хочешь, можешь ждать, пока тебя туда забросят…

В последний раз оглянувшись на буйствующую за решетками толпу, на здания, окружающие площадь и на такое знакомое алое небо над головой, Левша набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и вслед за Эггом шагнул в марево Черного сияния…

– Ну, что, так и будешь стоять зажмурившись? – донесся до него отчего-то крайне довольный голос Доходяги. – Или все-таки оглянешься по сторонам?

Алон открыл глаза и… онемел: вокруг не было ни решеток, ни толпы, ни площади… Скала на опушке леса. Под ногами – трава… Странное синее небо над головой. Покрытая рытвинами дорога в паре полетов стрелы. Небольшое село на горизонте. Странный, будоражащий нервы запах скошенной травы. И марево Черного Сияния за спиной…

– Ха! Вот это, как я понимаю, еще смерть! – расхохотался Эгг. – Подождем наших или пойдем, пройдемся немного?

– Ты думаешь, есть смысл ждать? – пожав плечами, усмехнулся постепенно приходящий в себя Алон. – Как минимум, половина предпочтет умереть от пик, но не сделать этого самого шага…

– Ну да, согласен… – в последний раз оглянувшись на выпустившую их скалу, буркнул Доходяга и решительно направился в сторону виднеющегося на горизонте села…

– Эй, Эгг! Мне кажется, или вон там, за дорогой, – Левша плотоядно улыбнулся и замедлил шаг, – за вот тем стогом сена парочка молоденьких селянок?

– Не может быть! – хрипло пробормотал Доходяга. – У меня четыре года не было бабы… Хочу…

– Ну, так пошли, попробуем свежего мясца… – на всякий случай выхватив из шва свою любимую заточку, ухмыльнулся Мелух и от души врезал учителю ладонью по плечу: – Ты молодец! Не зря я тебя послушался…