Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

– Мы не можем вам сдаться, – засмеялся Владос. – Ведь мы не турки. А турки, похоже, бегут. Не дайте им уйти, парни! Слава Святому Луке!

– Слава! – важно кивнул знаменосец. – Мы догоним их, и…

Он вдруг осекся, пристально вглядываясь в рыжего грека. Потом соскочил с коня, сбросил на камни шлем – совсем еще молодой темнорусый парень, юноша:

– Владос! Господи, неужто ты?!

– Георгий!!! – Владос распахнул объятия. – Ты как здесь?

– Я – с отрядом. Для того и послан.

– Между прочим, – подходя ближе, важно заявил Лешка, – Господь Бог, насколько я знаю, запрещает проливать кровь.

– А я и не проливаю. У меня – шестопер, штука удобная… Бог мой!

Серые глаза Георгия широко распахнулись:

– Алексий! Тебя ли вижу?!

– Ну, хватит вам обниматься, – перебил кто-то. – Пора в погоню – уйдут!

– И верно, – счастливо улыбнулся Георгий. – Не время сейчас для радости. После! Вот победим!

Он вскочил в седло. Взметнулось багряное знамя. И вышитая золотом Богородица строго оглядела воинство.

– Вперед, друзья! Постоим за правое дело!

И эпирские всадники с криками понеслись по тропе. Вниз, в долину…

– Пойдем, пожалуй, и мы, – оглядываясь, улыбнулся Владос. – Вряд ли, думаю, успеем, но все же… Хоть издали посмотреть.

– Пойдем, – поднимая шлем – Георгий так его и оставил, дурья башка! – согласно кивнул Лешка.

Вместе с оставшимися в живых лучниками они пошли по тропе вниз, в долину. Ущелье постепенно расширялось, становилось светлее, просторнее. Вот уже заголубело небо, повеяло теплом и запахом трав. Вот потянулись кустарники и небольшие кривобокие деревца. Меж деревцами, преследуемые Христовым воинством, с воплями бегали турки, средь которых Лешка вдруг углядел грузную, прячущуюся в камнях фигуру.

Андроник Калла!

Вернее – Константин Харгол, турецкий шпион и убийца.

А ведь так, в расщелине, и отсидится, уйдет!

Собака!

Ну, что же они, не видят, что ли?

Ага, нет… Вот рванулся к расщелине молодой воин в сверкающих латах. Судя по сложению – совсем еще молодой, юный. Золотом вырвались из-под шлема золотистые пряди…

Лазутчик юркнул в расщелину. За ним – златовласый юнец. А уж потом – и Лешка.

– Эй, ты куда? – догнав, осведомился Владос.

Юноша вытащил меч:

– Да есть тут одно небольшое дельце.

Вот и кусты. Камень. Фиолетовый мох. А где же, черт побери, расщелина? А не видно! Может быть – здесь… здесь… здесь?!

Лешка принялся яростно рубить кусты. Ну, куда-то ведь те двое делись?

Ага, вот…

Юноша с трудом протиснулся в узкий лаз – и как только туда проник грузный шпион? И, кстати, где он?

А – вот он! Склонился над тем юнцом. Кажется, хочет добить…

– А ну, стой!

Лазутчик дернулся – злобно ощеренный рот, выпученные глазки – и куда только делась вся вальяжность чиновника?

А юнец… юнец лежал на земле, и слетевший с головы шлем его валялся рядом… Красивый парень… Парень? Господи…

– Ксанфия!!!

– Ого! – шпион осклабился. – Ты знаешь мою приемную дочь? Тогда помоги нам с ней скрыться!

– Нет! – Ксанфия дернулась. – Нет! Убей его… убей…

– Отойди от девушки! – яростно закричал Лешка.

Зря закричал! Хитрый лазутчик в миг понял – в чем дело. Наклонившись к девчонке, приставил к ее горлу кинжал…

– Мы сейчас с ней спокойно уйдем, любезный. Вернее, уедем на какой-нибудь лошади… Ты ж нам ее и приведешь… Если не хочешь увидеть, как черная кровь зальет эту нежную шейку… И чего ты сюда приперлась, Ксанфия? Сидела б себе в монастыре – красота. И как трудно, как накладно было тебя туда пристроить. Не ценишь ты заботу, не ценишь…

Нагнувшись, шпион резко рванул девушку, поднимая с земли. И с угрозой посмотрел на застывшего Лешку:

– Ты еще здесь, парень? А ну, живо приведи лошадь. Вон ту!

Он кивнул вперед, где у расширяющегося выхода к лугу уныло жевал траву брошенный кем-то конь. Предупредил:

– Брось меч, парень!

Лешка привел им лошадь. Лазутчик устроил в седле Ксанфию, затем уселся и сам…

Бросится на него сзади?

Да-да, так и следует сделать, вот как только отвлечется… И сразу выкрутить руку…

– А теперь – пошел прочь! – грозно обернулся шпион. – Дальше, дальше… еще дальше…

Еще…

Он как-то странно застыл вдруг… Дернулся… И, выпустив из руки кинжал, мешком повалился в траву.

И – уже умирая – промычал…