Егерь. Последний билет в рай - Александр Быченин

— Поиграться решил, дружок? — осведомился я, поигрывая «дефендером». — Учти, у меня есть вот эта штука. И я выстрелю — УОД обшивку не пробьет, так что разгерметизации не будет. Усек?!

— Усек, — отмахнулся тот. — На этом горизонте нас не достанет, можешь не дергаться. А ты силен — Линдеманна уложить! А где остальные?

— Много будешь знать — долго не проживешь! — отрезал я, не сводя взгляда с экрана.

А посмотреть было на что. Внизу начался и сразу же закончился финальный отрезок драмы. Срабатывание даже одного гравигенератора — зрелище довольно впечатляющее: по всем окружающим предметам проходит мгновенная волна искажения, а потом все они медленно, как бы нехотя, оседают мельчайшей пылью. На Флоранс же активировалось сразу не меньше десятка адских машинок. Скорее всего, как и на острове с разгромленным филиалом лаборатории, их выставили с задержкой в несколько миллисекунд — и ударные волны причудливо наложились друг на друга, породив натуральный взрыв, разве что вместо дымного облака вспухло облако пылевое, распространяющееся с огромной скоростью.

— Газуй! — заорал я, осознав, что через несколько секунд нас накроет коллоидной взвесью.

Пилот не хуже меня понял, чем это грозит (забитые дюзы еще не самое страшное!), и «газанул», что называется, от всей души. Штурмовик резко прыгнул ввысь, подгоняемый пинком выхлопа, затем взял по широкой дуге вправо, завершая вираж, и лег на курс северо-северо-восток, с каждой секундой удаляясь от превратившегося в пустыню острова Флоранс.

— Предлагаю вернуться на корвет-носитель, — подал голос пилот где-то через минуту полета. — Это для вас самый безболезненный вариант.

— Ищи дураков! — хмыкнул я. — Летим на материк, а там уж я соображу, что делать.

— Вряд ли у нас это получится. Очень скоро коллеги на носителе сообразят, что стряслось, и вышлют перехватчик. В любом случае для вас исход один.

— Не угадал. — Я раздраженно помахал «дефендером», оставив без внимания кислую мину Эжена. — Вариант с геройской смертью мне лично больше по душе. И давай без фокусов. Я выстрелю быстрее, чем ты до ствола дотянешься.

Впрочем, этот нехитрый факт пилот и сам вполне осознавал — кобура его висела на правом боку и в данный момент была напрочь заблокирована подлокотником. Оставался нож, но, чтобы до меня дотянуться, необходимо расстегнуть ремни безопасности и наполовину выпростаться из кресла. Выстрелю я гораздо быстрее, ясен перец. И Эжен смирился, а может, просто сделал вид и подкорректировал курс. Мне по большому счету было плевать: катер перемещается в нужном направлении, с учетом скорости мы окажемся в воздушном пространстве Астерии минут через пятнадцать, и этот кошмар для нас с Галей наконец закончится.

Как оказалось, радоваться я начал рано. Где-то минуты через три спокойного полета над нами с ревом пронеслась стремительная тень, ушла на вираж и с необычайной легкостью вышла в хвост нашему штурмовику. Заверещали датчики системы наведения, сигнализируя о захвате цели, в качестве каковой мы в данный момент и пребывали, и передатчик замигал индикатором вызова. Эжен победно ухмыльнулся и активировал канал.

— Один-пятнадцатый, ответьте «Маме». Повторяю, один-пятнадцатый, ответьте «Маме»! Прием.

— Один-пятнадцатый на связи, — отозвался Эжен, опасливо косясь на меня. — Прием.

— Доложите обстановку, один-пятнадцатый!

— На борту выжившие с объекта один. Держим курс на побережье.

— Отставить, один-пятнадцатый. Делай как я!

Черная тень вновь пронеслась над нашим катером, пристроилась впереди и помахала плоскостями. Теперь я рассмотрел непрошеного попутчика во всех подробностях — и впрямь перехватчик, как и предсказывал пилот. Машина раз в пять крупнее штурмовика, но при этом ничуть не менее маневренная. Про тотальное превосходство в огневой мощи умолчу. Единственное наше преимущество — это… Да какие, на хрен, преимущества! Нет их и не было никогда — по определению. Слишком разные классы, сравнение некорректно. Есть, правда, исчезающе малый шанс уйти — нужно затеряться в скалах, нырнуть в какую-нибудь дыру, куда эта дура не пройдет по габаритам. Но это опять же не выход: сидя на попе ровно, можно дождаться лишь десанта. А воевать с десятком озверевших боевиков себе дороже. Особенно с моим боезапасом. Твою мать!

Эжен, похоже, думал примерно так же, поэтому без колебаний принял предложенные правила. Убедившись, что мы следуем за ним как привязанные, перехватчик сменил курс на противоположный и начал постепенно набирать высоту. Моего временного союзника такое развитие ситуации вполне устраивало, он даже начал мурлыкать себе под нос что-то веселое, но мало разборчивое и на мой голос отреагировал далеко не сразу. Пришлось повторить:

— Уходим.

Пилот уставился на меня в недоумении.

— Я серьезно. Уходим. Пикируй, потом давай вон к той гряде — видишь, скалы торчат?

— Да пошел ты! — Эжен расплылся в издевательской ухмылке и еще раз повторил, смакуя: — Пошел. Ты.

— Угу. — Не изменившись в лице, я перекинул «дефендер» в левую ладонь, вытянул руку на всю длину, практически уперев ствол в лицо пилота, и нажал на спуск.

Перед смертью Эжен очень сильно удивился, но пистолетный УОД быстро стер с его лица это выражение. Вместе с лицом — в самом прямом смысле слова. Мертвое тело распласталось на кресле, притянутое ремнями, безжизненная рука под его весом рванула штурвал, и катер ухнул вниз с порядочной высоты. Выронив «дефендер», я едва успел перехватить управление и вывел штурмовик из затяжного пике всего в паре сотен метров от поверхности моря. В отчаянном вираже увернулся от возникшей из ниоткуда скалы и сбросил скорость. Катер шел практически на бреющем, и я вынужден был маневрировать в хитросплетении островков. Это оказалось куда труднее, нежели управлять обычной лодкой, но я справился.

Для конвоира моя безумная выходка оказалась совершенно неожиданной, и какое-то время я даже думал, что сумел оторваться от перехватчика, но вспухшие прямо по курсу разрывы быстро меня в этом разубедили. Преследователь дал предупредительный залп из плазменных пушек, но я сделал вид, что не понял, — уронил машину еще ниже и резко вывернул штурвал. Штурмовик упал на крыло, меняя курс, и проскочил под брюхом перехватчика. Матерясь в голос, я гнал катер зигзагами, проклиная его неповоротливость и тихоходность, а заодно и всех наемников вкупе с компанией «Внеземелье», Первых с их долбаными секретами и доблестную СБ, допустившую такое непотребство. И когда черная туша позади меня вдруг разлетелась густым роем мелких обломков, я не поверил собственным глазам. Место катастрофы еще не исчезло из вида, когда на встречных курсах мимо пронеслись две стремительные стрелки истребителей класса «космос — атмосфера» и передатчик замигал сенсором вызова.

— Неопознанный катер, назовите себя! В случае отказа открываю огонь на поражение!

— Какой грозный, — хмыкнул я, едва сдерживая идиотский смешок. — Здесь лейтенант Денисов, корпус Егерей. Со мной младший научный сотрудник Рыжик. Мы единственные спасшиеся с исследовательского комплекса «Генезис-3000». А вы, извините, кто?