Башни земли Ад - Владимир Свержин

— Здесь ли еще гонец от тартарейского эмирала?

— Здесь, мой повелитель.

— Сейчас я напишу ему письмо. Пусть отряд, который он намерен высадить на одном из здешних островов, сойдет наземь тут. Я укажу место. Дай ему лучших коней, дай охрану из моих телохранителей. Он должен оказаться на привезшей его шебеке как можно быстрее.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой государь.

— Как только закончишь с этим, скомандуй, пусть трубы сигналят зо́рю.

— Но ведь ночь, мой господин. Войско отдыхало не более пяти часов после дневного перехода.

— Мы должны торопиться. — Баязид поднялся со своего походного трона. — И доведи до каждого: кто хочет выспаться, рискует заснуть вечным сном. Ступай.

Гонец с посланием Баязида мчал, загоняя коней. Воины, сопровождавшие его, природные наездники, к концу пути валились из седел от усталости.

Экипаж шебеки поднял паруса, и с утренним бризом корабль вышел в море, несмотря на сильную зыбь, грозившую перерасти в шторм. Корабль мчал, держа курс навстречу ромейской эскадре, но никому на его борту не было ведомо, что ночь тому назад, едва улеглись спать на палубе посланные Тимуром воины, по рядам гребцов и матросов пополз глухой шепоток: «Пора!».

Тихо свалились на палубу цепи, заблестели в свете луны отточенные кинжалы. Спустя час во всей эскадре не осталось ни одного тартарейца. Лишь кильватерная струя еще долго отливала красным от пролитой крови.

* * *

Корабль с гонцом спешил навстречу эскадре. И вот наконец на второй день пути после полудня вдали показались вымпелы эмиральской каракки.

— Аллах услышал мои молитвы, — прошептал гонец, воздевая руки к небесам. — Я уж было подумал, что мы разминулись.

Он собрался подать сигнал, однако на флагмане и без того увидели лежащую в дрейфе шебеку. Шлюпка с шестью гребцами отвалила от борта посыльного судна. С борта каракки опустили трап, и гонец сноровисто полез на палубу, спеша передать эмиралу весть от Баязида. Магистр Вигбольд в чалме на турецкий манер, с хинджаром[34]за широким кушаком, приветливо улыбаясь, шагнул навстречу посланцу Баязида.

— Рассказывай, что привез, — едва обменявшись приветствиями, громогласно потребовал он.

— Милостью Аллаха, Баязид жив и пребывает в добром здравии. Он спешит к побережью, но повелителя османов преследует королевич Стефан, наивно решивший, что султан испугался его наемников и теперь бежит от него. Вот здесь, — гонец достал из-за пазухи свернутый пергамент, — подробно описано, куда вам плыть и где высадить отряд, чтобы в тот миг, когда Баязид остановится у берега и Стефан пожелает ударить и сокрушить владыку правоверных, наши люди обрушились ему во фланг и тыл.

— Да, это разумно, — подтвердил магистр Вигбольд.

Гонец хотел еще что-то добавить, но вдруг обратил внимание на матросов, старательно соскребающих бурые пятна с палубного настила. То здесь, то там его взгляд выхватывал характерные зарубки, какие оставляет вонзившаяся в дерево сталь.

— А где наши люди? — чуть отступая, спросил вестник Баязида.

— Отдыхают. — Хайнц Вигбольд шагнул к собеседнику. В этот миг на палубу из кормовой надстройки вывалил босоногий гигант. Кроме полосатых шоссов[35]и гербовой котты на нем не было ничего. На груди его красовался вздыбившийся лев с айвовой ветвью. Покачиваясь, он дошел до борта, перегнулся и принялся распугивать нереид совершенно негалантным способом.

— Приятель! — завершив свое действо, заорал он. — Я Сфорца, а не какой-то там рыбак. Почему тут все качается? Как тут можно воевать?

— Сфорца… — Гонец бросился к борту, желая выбросить в воду драгоценный свиток. И в тот же миг хинджар молнией блеснул на солнце и вонзился между его лопаток.

— Эк ты не вовремя, — покосился на гиганта пират.

— Что не вовремя? — разразился бранью Джиакомо Аттендоло. — Вы приняли нашу братию на борт еще затемно, а сейчас, поди, и полдень миновал. Меня трясет, как кости в стакане.

— Михельс, — магистр Вигбольд отвернулся от неистовствующего кондотьера, — спусти на воду баркасы с абордажной командой. Пусть они покуда держатся за нами. Мне нужен человек, который заменит эту падаль.

— А если гребцы спросят, куда делся…

— Гедике, — процедил сквозь зубы адмирал, — скажи им, что гонец так утомился, что не может сдвинуться с места. Ну а не поверят — выпускай абордажников.