Везунчик. Часть 3 - Эдвард Март

— Хорошая пара, — улыбнулась мне Света.

— Хорошая. И всё у них будет отлично. Но где сам Джон Грауд?

— Посмотри. Ты же можешь.

— Хорошо, — сказал я и немного расфокусировал свой взгляд.

Джон Грауд сейчас беседовал с мужчиной по кличке Седой.

— Но как вы Джон так удачно вложились в Василия, этого русского со страшной фамилией? Откуда вы его откопали? Это же уровень Рафаэля и художников Ренессанса, а может и круче.

— Ну так получилось, что он мой друг, — улыбнулся Джон.

— У вас интересные друзья, Джон. Но я не могу просчитать многие ваши вложения. А потом они приносят прибыль. Как вы это делаете? Я не понимаю.

— Не всё можно измерить цифрами, — улыбнулся Джон.

— Вы сейчас говорите, как русский.

— А я и есть русский.

— Но ваше досье… — не понял Седой.

— А вы не верьте досье. Вы смотрите на человека. Бросьте вы уже доверять этим бумажкам и пустым цифрам.

— Если бы мне это сказал другой, то я бы посмеялся. Но вы Джон лучший из лучших в финансовой среде. За такой короткий срок вы заработали столько денег, что другим и не снилось. К вашим словам я прислушаюсь

— Это моя особенность, — усмехнулся Джон Грауд, вспоминая как он был запрограммирован быть руководителем банка. Так он и не избежал работы с деньгами. Но видимо такая судьба у него.

— Спасибо, что вы уделили мне своё внимание. Помните, что вы можете рассчитывать на меня, — сказал Седой.

— То есть вы теперь мой друг?

— Наверное да.

— Наверное? — удивился Джон.

— Кажется, я понял как вы так зарабатываете. Я точно ваш друг и постараюсь не подвести вас в нашей дружбе.

— Вот и отлично, — заявил Джон. Седой кивнул и ушёл, а Джон пошёл к фуршетным столикам.

Здесь уже не было шампанского.

— Сейчас я принесу вам шампанское, мистер Грауд, — сказала девушка из обслуживающего персонала и рванула куда-то за бар. Джон удивлённо посмотрел ей вслед. Что-то его смутило, что-то было не так. Сердце вдруг странно затрепетало. Но девушка уже несла ему шампанское.

— Вы же русская? — спросил Джон по русски.

— Да, я тут учусь по обмену. Последний курс на юридическом.

— И вы не должны были быть здесь сегодня.

— Я заменяю свою сестру, что приболела и живёт в Америке.

— Это очень похвально. Может побеседуете со мной? — попросил Джон.

— Простите меня, но мне надо работать. Я не хочу подвести свою сестру Катерину.

— А как вас зовут? — спросил Джон.

— Ирина, — ответила девушка.

— Так встретимся после приёма.

— Не уверена, — вдруг сказала Ирина.

— Почему? — не понял Джон.

— Вы богаты, а я простая. Я сразу хочу расставить точки на и, как говорят американцы. Я вам не подхожу.

— А если я с вами встречусь не как миллиардер? — спросил Джон.

— А как кто? — не поняла Ирина.

— А вы придёте на встречу и увидите, — улыбнулся Джон.

— Это необычное предложение, но я ещё сомневаюсь, что вы это серьёзно. А я девушка очень серьёзная.

— Ну тогда нужно идти к вашим родителям сразу.

— Зачем? — не понял Ирина.

— Просить руки и сердца.

— Вот так сразу?

— Только так. И познакомлю тебя с моей мамой. Я тебе открою секрет. Я тоже русский. Южных кровей, а то что ты видишь — это можно назвать пластикой, оболочкой.

— Необычно так это всё, — удивилась Ирина.

— Так. Ты давай работай. Но после не уходи. А если уйдёшь, то я всё равно тебя найду, — сказал Джон. Ирина убежала, но он долго смотрел ей вслед.

— Ничего себе как бывает, — сказал Джон. На его губах застыла мечтательная улыбка.

— Что там? — отвлекла меня Света. Я сфокусировал своё зрение на том, что происходит вокруг меня.

— Кажется и Джон нашёл свою любовь.

— Ничего себе.

— Удивительно даже. И это не я и не Амос. Значит так и должно быть.

— Это же хорошо, — улыбнулась Света.

— Очень, когда находишь свою любовь, — обнял я её и поцеловал. Выставка продолжалась. Я улыбнулся и открылся немного всему этому миру. Пусть и этот мир почувствует моё счастье. Кто знает, вдруг это кому-то поможет. Мне не жалко поделиться своим счастьем со всеми. Поделиться, чтобы умножить. Наконец-то я понял как это бывает.

***

На пляже в Испании на лежаке лежал колоритный старик в синих плавках со звёздами на плавках. В руках он держал кружку с тёмным напитком. Все думали, что это пиво, но это был квас, который варил Джо сначала в игре, а теперь и тут в этом мире в Подмосковье. Старик делал глоток, смаковал и расплывался в улыбке. Разумеется, это был Амос.

— Добрый день, коллега, — сказал кто-то рядом.

— Коллега? — не понял Амос. Рядом с ним лежал ещё один старик. Амос не помнил, чтоб он тут раньше был, да и не приходил сюда никто. А значит…

— Ты бог этого мира? — не понял Амос.

— Что-то типа этого. Можете меня называть Яхве, но русские называют меня Саваоф. Точнее, раньше меня так звали. Мне надоело себя представлять и я заменил себя своим более молодым представителем, поменяв немного религию.

— Иисус Христос был вашим сыном? — удивился Амос.

— Не совсем сыном. Он мой избранный. Просто в этом мире так считают, а я не стал этого менять. Но почему был? Он до сих пор жив. Сейчас он отправился в другие миры, а эта игра ему надоела.

— Так это всё игра, — растерялся Амос, показывая вокруг себя.

— Разумеется. Вся наша жизнь — игра. Об этом много где говорится. Думаете на иконах нимбы? Нет конечно — это шлемы виртуальной реальности. Тут такие неписи, что видели это. Они словно видели игроков насквозь. Представляете?

— Получается Иисус был игроком, как и многие остальные святые — заявил Амос.

— Да. А вознесение Иисуса — это был переход в его родной мир. Вот такая вот история.

— Но почему вы тогда назвали меня коллегой? Я же не бог.

— Ой вот не надо, — засмеялся Саваоф, — Я чуть с ума не сошёл когда понял, что кто-то вмешивается в правила игры этого мира. Я даже не мог представить, что это возможно делать из той игры, что тут изобрели. Игра в игре. Вот смешно. Но вы меня тогда удивили. Именно поэтому я вас называю коллегой.

— Понял. Рад с вами встретится вот так, — улыбнулся Амос.

— Да я хотел просто задать вам пару вопросов.

— Конечно. Можете задавать любые вопросы.

— Точнее, вопрос один: зачем вы дали фатальное везение своему избранному Андрею? — не понял Саваоф.

— Так это не я.

— А кто? — удивился Саваоф.

— Богиня удачи Фортуна.

— Ой