Брак по-драконьи - Алиса Ардова

— Баст, подожди. Я с тобой.

Через минуту с самой высокой башни родового замка Тейджа взмыли в небо два огромных дракона и, набирая скорость, понеслись на запад.

Глава 23

Прошла целая вечность, прежде чем я снова пришла в себя. С трудом подняла тяжелые веки и увидела склонившееся надо мной мужское лицо.

Скер.

— Очухалась? — одногруппник неприязненно скривился.

— Натан? Что происходит? — я обвела взглядом незнакомую комнату: Серый потолок, забранное решеткой узкое окно, стол, пара стульев, топчан, на котором я лежала. — Где мы?

— В моем имении. Но если надеешься, что тебя здесь найдут, зря. Официально дом принадлежит одному из дальних родственников. И да, у нас разные фамилии.

— Что ты со мной сделал?

Слова казались острыми крупинками и больно царапали спекшееся, пересохшее горло. Судорожно сглотнула, попыталась приподняться и поняла, что не в состоянии не то что встать — даже дернуться. Разве что головой крутить из стороны в сторону.

— Ничего особенного, — хмыкнул тот, кого я считала если не другом, то, по крайней мере, приятелем. — Пара-тройка боевых заклинаний, не самого высшего уровня, к сожалению, но тоже неплохих и очень действенных. Плюс магическое осушение и полное обездвиживание. Твой резерв пуст, и шевелиться ты еще не скоро сможешь. Так что даже не надейся сбежать — портал все равно не построишь, и на помощь не позовешь. Лежи смирно и делай, что скажу, — дольше проживешь.

Создатель, что он несет, а главное…

— Зачем? — едва ворочая непослушным языком, пробормотала я.

Я не понимала, действительно, не понимала, для чего Натан все это затеял? Не выдержал учебной нагрузки и просто сошел с ума? С отличниками такое случается.

— Зачем? — выплюнул Скер и лицо его исказилось от отвращения. — Ты еще спрашиваешь? Ты? — он резко выдохнул, видимо, пытаясь взять себя в руки, и произнес уже спокойнее: Аланса Фаерай — моя мать.

— Сочувствую.

А что я могла еще сказать?

— Себе посочувствуй, Вингнор, — злобно оскалился Натан. — Из-за тебя все случилось: и мать арестовали, и алоцвет погиб. А она ведь для меня старалась…

Голос Скера неожиданно дрогнул, а взгляд стал горьким и потерянным. Он судорожно взлохматил пятерней волосы и уставился куда-то поверх моей головы.

— Я ведь очень слабый маг, зубрежкой, в основном, беру. Ну, и тем, что мать умеет договариваться с преподавателями. Когда я родился, искра дара едва тлела. Что только мать ни делала, каких специалистов ни вызывала — все оказалось бесполезно, и тогда она оставила меня на попечении родни, а сама отправилась за алоцветом. Мечтала, чтобы я стал высшим архимагом, а потом и королевским советником. И твоей огненной твари цветок подсунула ради меня. Чтобы лепестки наконец-то поменяли цвет и стали алыми. Не для себя, для меня, понимаешь? А ты… Ты все испортила. И теперь мать — в тюрьме.

Тяжелый взгляд в мою сторону, и лицо Скера снова ожесточилось.

— Но я все исправлю. Она старалась для меня, а я позабочусь о ней. Я следил за тобой, хотел после бала перехватить, но ты куда-то исчезла. Тогда я решил на каникулах караулить. Каждый день в общежитие приходил. Ждал. И мне, наконец-то повезло. Уверен, ты соврала, что алоцвет уничтожен, наверняка спрятала его где-то. Для себя. Ничего… Я знаю, цветок может переноситься к владельцу. Буду держать тебя здесь и пытать, пока не призовешь его и не пожелаешь, чтобы мою мать освободили и сняли с нее все обвинения. Искренне так пожелаешь. От всей души. Чтобы желание это непременно исполнилось. А потом я подумаю, что с тобой делать.

Идиот. Какой же он идиот.

— Меня все равно найдут, и очень скоро. — попыталась я вразумить дурака, хотя каждое слово давалось с огромным трудом. — Мы связаны с родными… м-м-м… особыми магическими узами. Они легко узнают, где я, и придут за мной, — Я остановилась на миг — перевести дыхание. — Лучше отпусти сам. Тогда накажут не так строго.

— Опять врешь? Лживая тварь, — глаза Скера потемнели от ненависти, и он, подавшись вперед, больно вцепился пальцами в мои плечи. — На тебе нет ни одного заклятия, ни одной охранки, я все тщательно проверил. И талисманы с накопителями снял, все до единого.

Хост побери!

Да проверяй хоть сто раз, наших семейных уз все равно не заметишь, и экранировать их нельзя, а амулет Дагвинов, при необходимости, легко становится невидимым. Но сказать этого я не могла, зато отчетливо чувствовала, как с каждым мгновением все сильнее нагревается на груди родовой артефакт, подтверждая, что помощь близка. Звучал на краю сознания встревоженный крик Марты, голоса отца и дяди, но все это перекрывал свирепый, неистовый рев.

— Натан, послушай…

— Молчи!

Лицо обожгла хлесткая пощечина. Еще одна. И еще. Я замотала головой, пытаясь увернуться от ударов, и тут, уже не в моем сознании, а где-то совсем рядом, особенно грозно рыкнули, и стена с окном вдруг исчезла, сметенная огненной волной. Пламя пронеслось по комнате, сжигая все на своем пути, удивительным образом не коснувшись только нас со Скером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Собственно, во всем помещении нетронутой осталась только кровать, на которой находились мы двое: потрясенно застывший Натан и я. Не знаю, о чем думал Скер, а я просто улыбалась — блаженно улыбалась разбитыми в кровь губами нарисовавшейся в провале драконьей морде. Наверное, это было то еще зрелище.

А на моем запястье огненным отсветом полыхала связующая татуировка.

— Привет, Мрак.

Вместо радостного возгласа получилось хриплое карканье.

Глава 23.2

Ящер взревел, потянулся вперед и соскочил на пол уже мужчиной. Надо сказать, очень злым, буквально, взбешенным мужчиной.

Он мгновенно преодолел разделяющее нас растояние, резким ударом трансформировавшейся когтистой ладони откинул в сторону Скера — так, что тот сломанной игрушкой отлетел к противоположной стене, соскользнул по ней на пол и замер там, неестественно выгнув шею, — а потом бросился ко мне.

— Лина!

Попыталась сказать, что не нужно так волноваться, и со мной все в порядке. А еще хотела спросить, как он через границу перелетел, она же драконов в их звериной ипостаси не пропускает. Но лишь мучительно, отрывисто закашлялась.