Большой погром - Василий Сахаров

От сильного грохота и расползающегося по окрестностям едкого дыма проснулись все. Защитники Волегоща бросились тушить пожары, строить баррикады и занимать позиции на других участках стены, а крестоносцы подумали, что венеды пошли на прорыв и приготовились к бою. Ночь была беспокойной, и когда наступило утро, Фридрих Барбаросса приказал начать бомбардировку Волегоща из осадных орудий. Один пролом уже был, но император считал, что этого недостаточно, и на заранее подготовленные позиции, которые прикрывались пехотой и оборонительными сооружениями, выдвинулась артиллерия.

Полтора десятка больших требучетов, шестьдесят средних камнемётов и почти сотня стреломётов – подобного количества осадных метательных машин в Европе давно никто не собирал. И на город обрушилась смерть. Тяжёлые камни и обмотанные горящей паклей дротики полетели в сторону Волегоща. Они убивали людей и разбивали стены, крушили дома и поджигали городские постройки. В городе вспыхнули пожары, и хотя венеды ответили из собственных катапульт и стреломётов, перевес был на стороне крестоносцев. Подавить или уничтожить осадные орудия католиков не удалось. В стене появились новые прорехи, и вечером, несмотря на приближение темноты, крестоносцы двинули к городу осадные башни, покрытые сырыми шкурами стенобитные орудия с почти двадцатью тысячами пехотинцев, в основном ополченцев и наёмников, за спинами которых встали рыцари и дружины германо-французских аристократов.

Под гортанные выкрики вздевших к небу деревянные кресты проповедников и мерный бой барабанов крестоносцы, словно морская волна, двинулись к стенам Волегоща. Венеды встретили их камнями, стрелами, копьями, пороховыми гранатами и горячей смолой. Католики несли огромные потери, и людские крики слились в дикий рёв, который повис над городом. Однако штурмовые колонны не откатились назад. Воля императора и слова фанатичных священнослужителей Христа, не покидавших авангард крестоносцев, продолжали гнать людей вперёд, и вскоре живая волна перехлестнула через разрушенные городские стены.

Битва закипела на баррикадах и улицах. Пробиться в глубь города крестоносцы не смогли, и Фридрих приказал остановиться, закрепиться на занятых рубежах и ждать утра.

Остаток ночи крестоносцы и венеды готовились к продолжению сражения, но вароги Вадима Сокола, по приказу Поято Ратмировича, подкравшись к врагам, закидали их пороховыми бомбами и огненными смесями. Это перепугало католиков, и можно было, воспользовавшись моментом, оттеснить их за пределы города. Но поддержать варогов было некому, и они отступили.

На следующий день император направил в город новые отряды. Он усилил штурмовые колонны итальянцами и франками. Проповедники прочитали положенные молитвы и отпустили воинам все грехи, а командиры заверили бойцов, что каждый получит награду. Боевой дух католиков поднялся, и они пошли в атаку, которая, как они считали, должна была стать последней.

Сражение шло за каждую улицу и дом. Славяне не собирались отступать и были готовы умереть за свою землю. Горели деревянные постройки, по улицам текли кровавые ручейки. Взрывались гранаты и свистели стрелы. Кричали от боли раненые и выкрикивали боевые кличи воины. На головы крестоносцев летели с крыш камни, кувшины с горючими смесями и дротики. Потери были огромными. И штурм захлебнулся. Половина города осталась за католиками, другая половина – за венедами.

Воспользовавшись краткой передышкой, князь Велемар собрал вождей и объявил о намерении оставить город. Отход ночью. Прорыв в сторону моря, где защитников города будут ждать корабли.

Спорить с князем, который уже согласовал отступление с Рагдаем, никто не стал. Вожди, как и простые воины, устали. А ещё они не хотели умирать. Каждый был к этому готов, но намеренно приближать смерть не собирался. Дело ведь не в том, чтобы умереть за родину. А в том, чтобы жить ради неё и сделать так, чтобы умерли враги.

Когда военный совет закончился и вожди разошлись, Поято Ратмирович и Ранко Самород отошли в сторону. Посторонних рядом не было, и прусс спросил варяга:

– Что скажешь, друже?

– А что сказать? – поморщился варяг. – После всех боёв у нас осталась тысяча воинов. Огненные смеси и гранаты на исходе, а город блокирован. Прав Велемар, надо отступать. Подожжём город и прорвёмся. Пополним запасы, починим оружие, за счёт отрядов Берладника и Жарко восполним потери, а затем снова в бой.

– Эх! – тяжело вздохнул Поято. – Был бы Вадим рядом, он придумал бы, как крестоносцев отбить и город удержать.

– Так и есть, – согласился с ним Ранко. – Но он далеко. От витязей Триглава слышал, что наш князь сейчас где-то между Бранибором и Магдебургом. Ведёт орду и бьёт католиков, где встретит.

– Чего раньше молчал? – Прусс шутливо толкнул варяга в бок.

– Сам только вчера узнал.

– А что ещё витязи говорили?

– Больше ничего. Они знают, что Рагдай к нему гонцов посылал, и всё.

Поято кивнул:

– Пойдём воинов собирать и к отступлению готовиться…

В течение этого длинного летнего дня крестоносцы ещё несколько раз ходили в атаку и смогли вытеснить венедов из центра города. А ночью славяне пошли на прорыв, и хотя император чего-то подобного ожидал, выставленные на опасном участке рыцарские отряды и арбалетчики не смогли удержать защитников города. Подпалив дома и отворив ворота, они вышли из объятого пламенем Волегоща, и на острие удара были конные витязи. Они, подобно раскалённому ножу, который рассекает масло, прошли через боевые порядки католиков, а за ними двинулась пехота.

Конечно, император послал за отступающими славянами погоню. Однако она упёрлась в свежие отряды варягов, которые отбросили их назад и обеспечили прикрытие братьев, грузившихся на корабли.

Общий итог битвы за Волегощ был неутешительным для обеих сторон. Католики потеряли больше четырнадцати тысяч воинов, включая раненых, а славяне – шесть с половиной тысяч. Но если крестоносцы продолжали получать подкрепления, венедам было тяжелее, и вожди расценили отступление как поражение. Снова они недооценили противника и не сделали всё, что возможно, для обороны города. Поэтому, простояв на дымящихся развалинах Волегоща три дня, крестоносцы продолжили наступление и разделились. Небольшая часть войск под командованием нового императорского фаворита барона Телесфора отправилась к крепости Каменец, которая прикрывала Руян с материка, а другая под предводительством императора вскоре вышла к Одре.