Игрушки для императоров. Лестница в небо - Сергей Кусков

– А на самом деле, сеньор преподаватель, – улыбнулся я, беря себя в руки и расслабляясь, – жителю Венесуэлы нельзя заходить за пределы центральных охраняемых улиц колумбийских городов, как и колумбийцам в Венесуэле. Колумбийские и венесуэльские банды режут друг друга на любой территории, в любой стране, даже имея общего врага. Это притом, что в обоих регионах находится большая часть государственных институтов Империи.

Бразильцы же так и остались сами по себе, единой гордой нацией, наплевав на испаноязычных соседей, хоть их и разделили на несколько десятков небольших префектур. Жители Центральной Америки лишены гражданских прав вообще, люто ненавидят мексиканцев, считающих этот регион своей собственностью. А кубинцы всегда были сами по себе, гордецами, твердящими на всех углах, что это их страна стала пионером сопротивления гринго, предтечей создания единого континентального государства, и им все обязаны. Такие вот дела, сеньор!

Империи нет, сеньор преподаватель, – подвел я итог. – И нет никакой Восточной интеграции. Есть страна, искусственно созданная группой очень богатых семей с целью защиты своего богатства от конкурентов и получения еще большего. Кланы создали Южно-Амери канскую Империю, искусственный массивный рыхлый конгломерат, в котором постоянно вспыхивают конфликты, где стороны поддерживают друг друга по этническому признаку, языковому, клановому, прошу прощения за тавтологию, или еще какому. А чтобы все это действовало как часики, одного из своих по происхождению, правда с авторитетом удачливого полководца, кланы посадили на трон и дали поиграть в монарха, государя импера то ра.

Которого полностью контролировали. И контролируют своих монархов до сих пор, сеньор! – распалился я под конец. – Как и у нас на Венере, законной наследнице традиций и обычаев метрополии. А вы впариваете нам туфту, будто мы все тут такие тупые и не понимаем, что к чему на самом деле!

Ответом мне стал громкий, на всю аудиторию, веселый смех и аплодисменты.

– Браво, сеньор Шимановский! Браво! Красивое выступление, эмоциональное. Это называется альтернативным взглядом на проблему. Нельзя сказать, что такой взгляд не имеет права на существование, – он окинул взглядом аудиторию, обращаясь ко всей группе, – и материалов в сети по таким альтернативным видениям хоть отбавляй, как и «экспертов». Но спрашивать на экзамене я буду именно ортодоксальную, одобренную мировыми научными светилами и департаментом образования теорию. Учтите!

Группа съеживалась и прятала головы в плечи, как бы открещиваясь от «этого выскочки, он не с нами». Я лишь презрительно скривился, что не осталось не замеченным преподавателем, который пронзил меня глазами насквозь.

– А вы, сеньор Шимановский, знаете, что только благодаря объединению Империи, такому вот насильственному, «клановому», сверху, Южная Америка смогла защитить себя экономически, а затем усилиться и начать экспансию в космос, опередив конкурентов? Иначе превратилась бы во вторую Европу, медленно гниющую землю, скупленную иностранными компаниями? Так уже было до этого, дважды – сначала нас скупили англичане, затем гринго. Триста лет фактической колонизации! Лишь Третья мировая дала нашим предкам шанс снять ошейник, и они им воспользовались. Каким был – таким и воспользовались, сеньоры и сеньориты будущие менеджеры! – повысил он голос. – Кланы? Олигархия? Власть сверхбогатых, диктующих всем свою волю? Возможно, это не лучший строй, я согласен. Но он позволил нам выжить, сеньор Шимановский. Выжить и самим стать завоевателями, занять достойное место в мире. После веков обочины истории.

Он сделал паузу и усмехнулся, смех его прозвучал как-то зловеще. Затем посмотрел мне прямо в глаза:

– И еще, специально для очень умных, разделяющих республиканские взгляды. Континент был обречен на объединение, семьи все равно претворили бы его в жизнь. С согласия населяющих его людей или вопреки ему. Но без монархии, без единого императора и веры в него пролилось бы слишком много крови.

Вы правы, сеньор Шимановский, Бразилия или Аргентина несравнимы с Эквадором или Парагваем, но просто так задавить право маленьких и слабых еще никому не удавалось. Это кровь, жертвы, волнения и сепаратизм. Хорошо это или плохо?

Зал молчал. Такого развития темы единичного ответа зазевавшегося ученика никто не ждал. Я же чувствовал себя выпендристым щенком, которого поставили на место. Да, это шпик, он знает, кто в группе посещал мероприятия оппозиции и иных нелояльных Короне структур, это есть в его базе данных, но поступил он грамотно – выдавил ненужные мысли из голов остальной группы на примере опускания одного из ее членов, считающегося бунтарем и борцом за абстрактную справедливость. Яблочко!

Я понял, что он спросил бы меня в любом случае, даже если бы я не зевал. Это театральное представление, постановка, на которую я купился как мальчик.

– Так что подумайте, сеньоры, все вы подумайте, что такое монархия и какую роль она играет в жизни общества, – закончил он. – И какую роль играют ненавидимые всеми нами, кстати, ваш покорный слуга не исключение, кланы. Но ненавидеть – не значит не принять. Иногда лучше жить в хорошей стране с плохими правителями, чем с хорошими, но в плохой.

Да, он меня сделал. Я не нашелся с ответом, и от этого сильно зауважал его. Остаток ленты я провел в раздумьях, но немного по другому поводу, и пришел к выводу, что шальная мысль, посетившая после прилюдного разгрома, имеет все шансы на успех. Именно с ним, с таким преподавателем, умным и напористым и стопроцентным шпиком. Потому после ленты ноги сами принесли меня к нему в кабинет.

– Можно?

Тот разбирал лежащий на столе портфель, просматривая какие-то файлы. На мой голос обернулся и с легкой издевкой бросил:

– Что, Шимановский, еще хочешь? Мало показалось?

– Нет, сеньор. Я несколько по иному вопросу. Но вообще, вы правы, хочу еще, причем в лицо и без жалости, – улыбнулся я.

Он рассмеялся:

– Мазохист, значит?

– Ага.

Преподаватель указал рукой на стул, сам сел в кресло напротив.

– Ну, рассказывай.

Я прокашлялся и попробовал начать издалека.

– Сеньор, я знаю, вы обладаете, скажем, неким весом в неких структурах и, судя по тому, как меня отделали, хорошо разбираетесь в щекотливых моментах. Ну, пусть будет – неофициальных альтернативных версиях происходящего в стране.

Он напрягся, но не особо, будто ждал подобного. Его не зацепила даже фраза о «неких» структурах. Уверенный в себе, сукин сын!

– И что же именно ты хочешь узнать такого «неофициального» и «альтернативного»?

– Ну, – потянул я, – ничего сверхъестественного. Просто кое-какие мои рассуждения о системе государственного устройства заходят в тупик, а альтернативным СМИ я верю так же, как и официальной пропаганде. Правды в сетях нет, и я не знаю, где ее искать. Потому решил обратиться к вам, человеку, знающему подводные камни.

Он задумался, усмехнулся.