Козырные тузы - Пэт Кэдиган

— Я пытаюсь исполнить свой гражданский долг. Помешать осуждению невиновного и попутно предупредить соответствующие органы об ужасной опасности, которая может угрожать всему миру.

— Я ценю вашу заботу, доктор. Но я расследую убийства. Оборона всей планеты не входит в мою компетенцию. Мне приходится получать разрешение даже на то, чтобы просто поехать в Квинс.

— Но я же раскрыл ваше убийство!

— Доктор, расследование по убийству Уоррена ведут компетентные органы, то есть мы. У нас есть свидетель, который уверенно опознал в Клецке того, кто выходил из дома Уоррена в интересующее нас время.

— Но образцы тканей…

— Может, он выращивал их в чашке Петри. Я не знаю, доктор. И не знаю, какова квалификация того, кто делал анализ этой так называемой роевой ткани…

— Заверяю вас, я известнейший специалист в области биохимии…

— Да уж, сомневаюсь, что на Земле найдется хотя бы один человек, который ничего бы о вас не слышал. — Тахион слегка отодвинул трубку от уха; как ни странно, эта женщина начинала ему нравиться. — Я не подвергаю сомнению вашу квалификацию, доктор. Но я не могу вот так махнуть рукой и отпустить вашего подопечного. Это зависит от прокурора. Что бы вы там ни нашли, сообщите об этом адвокату Клецки, и пусть он занимается этим. А если вы действительно обнаружили новый Рой, я бы предложила вам сообщить об этом генералу Медоузу из «Спейском».

Отцу Марка.

— И еще кое-что, доктор.

— Да, лейтенант Арруп?

— Держитесь от этого дела подальше, а не то живо загремите в кутузку. Мне не нужны дилетанты, которые мутят воду.

* * *

Кристалис повернула к нему прозрачное лицо — стекло вместо кожи и фарфор взамен костей.

— Какие-нибудь необычные происшествия в Джокертауне? — протянула она со своим бесполым британским акцентом. — С чего вы взяли, что здесь может произойти что-то необычное?

Он сидел в самом углу бара, в стороне от утренних завсегдатаев «Хрустального дворца» — никогда не мог здесь как следует расслабиться.

— Не только в Джокертауне. В этой части Манхэттена, к югу от Мидтауна.

— Вы серьезно?

— Когда я говорю «необычные происшествия», я имею в виду необычные для Джокертауна. Не последнюю заварушку в «Неистовых джокерах». Не то, что Черная Тень за ногу подвесил какого-то грабителя к фонарю. И даже не очередное экзотическое убийство, которое совершил этот маньяк со своими игральными картами. Что-то такое, что не вписывается в обычную картину джокертаунской жизни.

— Гимли вернулся.

Tax сделал глоток бренди с содовой.

— Говорят.

— Сколько заплатите?

Он приподнял бровь.

— Черт побери, я не какая-нибудь досужая сплетница! Я плачу своим агентам за информацию.

— И сами неплохо зарабатываете. Я уже внес свою долю, Кристалис.

— Да. Но есть и много такого, о чем вы мне не рассказываете. Например, о том, что происходит в клинике… конфиденциальные сведения.

— Они и впредь останутся конфиденциальными.

— Ладно. Хорошая репутация в этом сообществе мутантов — часть моего капитала, и можете не напоминать мне о своей влиятельности. Но когда-нибудь вы зайдете слишком далеко, мой маленький медноволосый космический лис.

Он только усмехнулся.

* * *

«Тр-рр».

Тахион с трудом продрал один глаз. Вокруг было темно, если не считать обычного манхэттенского марева и, пожалуй, лунного света, который просачивался сквозь тонкие занавеси и серебрил голый женский зад, покоившийся рядом с ним на застланной малиновой простыней водяной кровати. Он поморгал отекшими веками и попытался вспомнить имя обладательницы ягодиц.

«Т-рр».

На этот раз настойчивей. А, это одно из самых дьявольских изобретений этого мира — телефон. Роскошные ягодицы рядом с ним пошевелились, и из-за смятого одеяла показались плечи.

«Тр-рр».

Он поднял трубку.

— Тахион слушает.

— Это Кристалис.

— Вам известно, сколько сейчас времени?

— Половина второго ночи. Вы и того не знаете. У меня есть для вас кое-что интересное, милый доктор.

— Кто это, Tax? — пробормотала женщина.

Он рассеянно похлопал ее по заду, пытаясь припомнить ее имя. Дженет? Илейн? Проклятие.

— И что же?

Кэти? Кэнди? Сью?

Кристалис замурлыкала какой-то мотивчик.

— Что, во имя Идеала, это все значит? — осведомился он.

Мэри? Провалиться этой Кристалис вместе с ее дурацким мурлыканьем!

— Одна песенка, которую мы пели, когда я была в летнем лагере. «Джонни Ребек».

— Вы звоните мне в половине второго ночи, чтобы спеть детскую песенку?

Белинда? Нет, это уж слишком.

— «Теперь нет ни кошек, ни собак во всей округе нашей, а все потому, что Джонни Ребек из них наделал фарша».

Tax уселся в кровати.

— Да что там такое? — поинтересовалась женщина рядом с ним, теряя терпение, и повернула к нему лицо, завешенное темными волосами.

— Вы что-то узнали.

— Как я и сказала, милый. Не в Джокертауне, но поблизости. На Дивижн-стрит, неподалеку от китайского квартала. Там пропадают собаки и кошки — как бродячие, так и домашние; тамошний народ обычно не утруждает себя покупкой поводков. А еще голуби. И крысы. И белки. В нескольких кварталах просто не осталось обычной городской живности. Не будем сейчас шутить на тему азиатской кухни. Я подумала, это может считаться необычным происшествием.

— Еще как!

Во имя предков, кто бы мог подумать!

— Вы у меня в долгу, Тахион, — промурлыкала она.

Он свесил ноги с кровати и пожалел, что не может вспомнить имя девушки, чтобы можно было повежливее выпроводить ее домой.

— Угу.

— Да, кстати, — ее зовут Карен.

* * *

— Доктор, — поинтересовался Глюкс сквозь облако пара, в которое превращалось его дыхание, — вы знаете, каким словом назвала меня Бренда, когда я позвонил ей посреди ночи и попросил посидеть с Деткой?

За несколько недель их с Марком знакомства Тахион впервые слышал, чтобы он на что-нибудь пожаловался.

— Даже думать об этом боюсь, — признался он. — Но это крайне важно. И я чувствую, что нельзя терять время.

Медоуз поник.

— Да. Ты прав. Клецка попал в такой переплет, что мне и не снилось. Прошу прощения, док.

Тахион взглянул на этого человека, на блестящего ученого, которого его личные демоны довели до состояния почти отщепенца, и искренне поразился. Он погладил его по руке.