Повелители мечей - Майкл Муркок

Рыцарь Мечей потянулся (так потягиваются после сладкого сна) и стал в два раза выше ростом. Он посмотрел на двух друзей сверху вниз, продолжая издевательски смеяться.

— До чего же глупо вы лжете!

— Мы говорим правду! — вскричал Корум. — Прошу тебя, дозволь нам удалиться, чтобы исполнить приказ короля Мабельрода. Герцог Тир нахмурился.

— Я, конечно, не хочу заслужить немилость моего повелителя. Тем не менее, будь вы верными слугами Хаоса, вам и в голову не пришло бы отказать мне в такой пустячной просьбе. Цель моей жизни — построить самый совершенный дворец во всей вселенной! — Он вытянул огромную волосатую руку. — Вот что, я предлагаю разойтись по-хорошему. Женщину я заберу, а вы идите себе по своим делам…

— Смотри! — внезапно воскликнул Джерри. — Наши враги! Как глупо с их стороны последовать за. нами в королевство великого Мабельрода!

— Что ты сказал? — Герцог Тир поднял голову и уставился на повозки денледисси, стоявшие на спинах черных зверей со змеиными шеями. — Кто такие?

— Отряд воинов под предводительством Корума Джайлин Ирси, заклятого врага Хаоса, — ответил вадагский принц. — Они преследовали нас по многим измерениям.

Убей их, герцог Тир, и король Мабельрод останется очень доволен тобою.

Рыцарь Мечей не отрываясь смотрел на небо.

— А ты не лжешь? — рассеянно спросил он.

— Конечно, нет! — воскликнул Джерри.

— Мне кажется, я уже слышал о смертном по имени Корум, — задумчиво сказал Тир. — Не он ли уничтожил сердце Ариоха и вынудил Ксиомбарг перейти границу владений Аркина?

— Разумеется, он! — воскликнула Ралина.

— Мои сети, — взволнованно пробормотал рыцарь Мечей, быстро уменьшаясь а размерах и исчезая в дверях башни. — Я помогу вам.

— В них достаточно крови, чтобы выстроить прекрасный большой зал, крикнул ему вслед вечный странник.

Путешественники быстро поднялись на борт, и Джерри кинулся к панели управления. Хрустальный пульт заискрился; воздушный корабль набрал высоту.

Гландит заметил беглецов и яростно закричал. Звери Хаоса захлопали Крыльями с удвоенной силой. На их пути неожиданно выросла гигантская фигура с сетями в руках. Герцог Край изумленно уставился на нее.

Джерри хмуро посмотрел на Корума и Ралину.

— Я сделаю все возможное, чтобы убраться из этого проклятого измерения, сказал он. — Лучше погибнуть, чем остаться здесь. Герцог сразу поймет, что Гландит — слуга Мабельрода. А когда выяснится, кто мы такие, все Повелители Хаоса бросятся за нами в погоню. — И с этими словами он снял прозрачную пленку, закрывающую пульт, и начал переставлять разноцветные хрусталики с места на место. — Не знаю, что произойдет, но я все же рискну!

Внезапно воздушный корабль задрожал и окутался зеленым сиянием. Вибрация становилась все сильнее и сильнее. Одной рукой Корум прижал к себе Ралину, другой — уцепился за поручни ограждения борта. Поверхность оранжево-фиолетового моря приближалась с угрожающей быстротой. Удар, сильнейший рывок, — и вадагского принца швырнуло в сторону.

Он плыл в вязкой жидкости, погружаясь в нее с каждой минутой все глубже и глубже. Ему нечем было дышать. Корум понял, что умирает. И он знал, что рядом с ним умирают Ралина и Джерри. Принц в Алой Мантии испытал облегчение при мысли о том, что его мытарства наконец-то закончились. Он очень жалел свою жену и вечного странника, но радовался за себя.

Затем он почувствовал, что падает. Рядом с ним падал обломок ограждения.

Воздух был чист и прозрачен, но Корум летел с такой скоростью, что все еще не мог дышать. Он раскинул руки, скользя по голубому пространству, окружавшему его со всех сторон и крикнул в эту необъятную голубизну:

— Ралина!

Ему никто не ответил. Корум остался один-одинешенек во вселенной голубого света.

Глаза его слипались. Уставший мозг отказывался воспринимать дальнейшие ужасы.

Проснувшись, Корум почувствовал, что лежит на чем-то очень мягком и удобном. Ему было жарко, хотя он был абсолютно гол.

В небольшое окно комнатки на последнем этаже (о чем можно было судить по куполообразному потолку) проникал солнечный свет. Простая меблировка, крашеный деревянный пол. Дверь с металлической щеколдой, за которой кто-то пел.