Выбор алианы - Валерия Чернованова

– Приветствуйте же мою ари и свою будущую императрицу.

Тишина, наступившая после слов Ледяного, длиною в вечность или даже больше, разлетелась осколками, вместе с моим сердцем, когда послышались первые несмелые хлопки. А потом зал взорвался рукоплесканиями, приветственными криками, поздравлениями.

Толпа хлынула к подножию трона, чтобы оказаться ближе к ари повелителя. Чтобы выразить ей свое почтение. Порадоваться за тальдена и его невесту.

Теперь уже для него единственную.

Поймала взгляд, ледяной и мимолетный, который тут же соскользнул на приблизившегося к трону советника. Попятилась, огибаемая живым потоком, спеша уйти. Иначе я или закричу в голос, или с ума здесь сойду. От боли, слезами слепившей глаза, петлею обвившей горло.

Только оказавшись за дверями тронного зала, поняла, что последние секунды даже не дышала. Всхлипнула и почувствовала, как прохладный воздух проникает в легкие. Прижалась к стене, впитывая в себя спасительный холод камня. Кожа пылала, и мир вокруг под завесой из слез казался размытым, утратил прежнюю яркость. Зажмурилась, позволяя им просто течь по щекам.

Может, тогда станет немного легче. Может, получится выплакать эту боль и забыть обо всем.

С усилием, будто пьяная, сделала несколько шагов по пустынной галерее и услышала сочащийся фальшивым участием голос:

– Эсселин Сольвер! Фьярра! Постойте! Я помогу вам!

Быстро приблизившись, Игрэйт подхватил меня под руку. Я протестующе дернулась, но Огненный сделал вид, что не заметил этой попытки от него отстраниться, и только сильнее сжал мой локоть своей клешней.

– Милая, не плачьте. Наоборот, вам следует радоваться.

Меня мутило от присутствия Хентебесира. От его запаха: что-то горькое и одновременно приторно-сладкое. Мед и полынь с примесью гнили – тошнотворное сочетание. Все, что было заключено в этом человеке, вызывало во мне омерзение.

И то, как он шептал на ухо:

– Радуйтесь, что спаслись. Герхильд обречен. Как и его избранница. Я счастлив, что ею стали не вы, моя дорогая.

И то, как до меня дотрагивался. Сначала просто крепко удерживал за руку, не отпуская. А после, развернув к себе, бесцеремонно вжал в стену, нависнув надо мной всей своей недодраконьей тушей.

– Ритерх пообещал мне тебя, если Герхильд откажется. И вот он выбрал себе ари. Незачем тратить время, обручимся завтра же! И будем надеяться, что сумеешь принять мою силу, маленькая сладкая алиана. – Шепот опалял кожу, ядом стекал с губ князя. Пальцы жадно вонзились мне в бедра, причиняя боль, но именно благодаря ей сознание прояснилось, и на смену отупению пришла злость. – А если нет, станешь элири. Моей самой любимой рабыней.

Его похотливое мудачество наверняка и дальше продолжал бы меня лапать и делиться своими наполеоновскими планами по завоеванию «маленькой сладкой алианы», если бы его причинное место вдруг не познакомилось с моей коленкой.

Знакомство вышло очень эмоциональным и богатым на ощущения. Для тальдена. Хентебесир приглушенно охнул, сгибаясь и шипя от боли.

– Еще хоть раз меня коснешься, и силу тебе передавать будет нечем.

– Дрянь, – тяжело дыша, выцедил сквозь плотно сжатые зубы князь, наконец показав свое гнилое нутро. Ноздри его хищно раздувались, побагровевшее от ярости лицо покрылось испариной. Попытался выпрямиться, но тут же поморщился и снова бесславно скорчился, выплюнув с ненавистью: – Думаешь, ты здесь что-то решаешь? Думаешь, Герхильд за тебя вступится? Ему на тебя плевать! Не поняла еще? Месяца не пройдет, как будешь в ногах у меня валяться, тварь!

Не так-то просто проникнуться угрозой, когда тебе угрожают с пола.

– Повторяю для особо одаренных, то есть для таких идиотов, как ты: я лучше умру, чем выйду за тебя замуж. Но перед смертью хорошенько тебя прокляну, как сделала Арделия с императором. Как тебе такой план? – Следя за сменой эмоций на лице хвостатого гада: от злости до изумления и даже страха, с усмешкой добавила: – А еще у меня есть морканта, которая души во мне не чает. И если ее любимица из-за тебя пострадает…

Силы неожиданно вернулись. А с ними и давнишнее желание плюнуть в княжескую рожу. Не знаю, как сумела сдержаться. Отвернулась и продолжила свое бегство, дробя каблуками тишину галереи. А вот Игрэйт себя не сдерживал: плевался ядовитой коброй и шипел проклятия, горячо сожалея о том, что Крейн не успел тогда со мной позабавиться. Заверял клятвенно, что герцогу такая возможность еще обязательно представится. Как и всему темнодольскому войску.

Вот тут уже и я не сдержалась. Развернувшись, показала его темности средний палец, сдобрив непонятный ему жест всем понятным пожеланием идти на… Далеко, в общем. Да там и остаться.

И дальше уже шла, провожаемая ошеломленным молчанием.