Алхимики. Погребенные - Кай Майер

Холодный лунный свет будто вуалью окутывал руины монастыря тамплиеров. Лунная дорожка пролегала через главный вход. В сумеречном сиянии три неподвижные фигуры на ступенях казались призраками. Джиллиан сидел, приобняв детей за плечи. Верхушки елей и сосен шептались под порывами холодного ветра, дувшего с гор. Джиан и Тесс дрожали. Джиллиан не знал, холод тому виной или страх перед воспоминаниями, которые детям пришлось пережить.

Дети говорили отрывисто и несвязно, а временами и вовсе неразборчиво. Иногда описания были совсем краткими, иногда занимали несколько минут и изобиловали такими подробностями, что казалось невозможным, чтобы так говорили дети – будто кто-то незримый нашептывал им на ухо.

Наконец Тесс без сил упала на руки Джиллиана, а голос Джиана ослаб. Джиллиан решил остановить эксперимент. Дав изможденным детям немного отдохнуть, он повел их обратно к повозке, стоявшей у разрушенных ворот монастыря – там, где они оставили ее несколько часов назад.

Джиллиан постелил плащ на дно повозки, уложил детей, взобрался на козлы и пустил лошадь рысцой по ухабистой дороге – вниз, в долину. Он и сам продрог до костей, но детям плащ был нужнее, чем ему. Размышляя о том, что услышал, он чувствовал, как прошлое постепенно проясняется, обретает смысл.

Около десяти утра они были в Цюрихе. Джиллиан так устал, что в последние несколько часов даже не замечал, как правит лошадью, – он просто валился с ног.

До вечера они проспали в гостиничном номере. Проснувшись около восьми часов, Джиллиан задумался, что лучше: продолжить путь прямо сейчас или дождаться утра? В конце концов он решил дать детям отдохнуть и отложить поездку на следующий день.

Всю ночь он не спал, ворочаясь с боку на бок и прокручивая в мыслях рассказы детей. И вот, когда над крышами Цюриха забрезжил новый день и в окно проникли первые лучи солнца, все наконец сложилось в цельную картину. О чем-то рассказали ему друзья, кое-что он сам вычитал в старинных книгах, но о многом даже не подозревал. Да, Джиллиан не зря привез Джиана и Тесс к руинам монастыря.

Глядя на спящих детей, Джиллиан с грустью вспоминал Ауру. Он не знал, где она и что с ней. Они с Кристофером уехали в Сванетию, но как они там и не случилось ли с ними чего – неизвестно.

Джиан и Тесс проснулись. Наскоро позавтракав, все трое поехали на вокзал. Джиллиан заранее позаботился о билетах. Едва они нашли свободное купе, как поезд тронулся. Вскоре город остался позади, поезд, выпуская клубы дыма, шел вдоль берега Цюрихского озера на восток.

Потянулись горы и долины, покрытые густыми лесами. Джиллиан и дети ехали в Австрию. Днем они прибыли в Инсбрук и пересели на поезд, следовавший через Больцано и Тренто в Верону. Там им снова предстояло сделать выбор: переночевать в гостинице или пересесть на ночной поезд. В дороге дети выспались, поэтому было решено ехать дальше.

После полуночи уставшие путешественники зашли в полупустой вагон. Джиллиан был уверен, что на оставшиеся сто километров пути уйдет часа четыре, не больше. Но поезд останавливался даже на самых крохотных полустанках, а после Падуи их еще на два часа задержала вышедшая из берегов река. Дети спали, а Джиллиан проклинал все на свете, угрюмо наблюдая, как расчищают путь. Когда с рельсов убрали ил, поезд наконец тронулся.

Проснувшись, Джиан выглянул в окно. Ночное небо над горизонтом озарилось первыми рассветными лучами. В свете зарождающегося дня поезд, пыхтя, проезжал болотистую, изрытую каналами местность.

– Долго еще? – спросил Джиан.

Джиллиан помотал головой. За прошедшие годы он успел полюбить эти места, они стали его новым домом. Но сейчас он возвращался сюда в расстроенных чувствах. Джиллиан многое отдал бы, чтобы оказаться рядом с Аурой. Там, куда она отправилась, ей, конечно, нужна помощь, и не чья-нибудь, а именно его.

Поезд остановился. Неподалеку от вокзала виднелась пристань. Утреннее небо хмурилось, чайки с криками носились в тумане, окутавшем лагуну.

В гондоле уже сидели люди. В воздухе висел запах застоявшейся морской воды и сырого дерева, а от торговца, сидевшего рядом с ними, пахло рыбой и фруктами. Джиан и Тесс устроились на деревянной скамейке у борта, прижавшись друг к другу. И пока мысли Джиллиана блуждали где-то далеко, дети с любопытством смотрели по сторонам.

Венеция выплывала из утреннего тумана, словно серое каменное чудовище. Башни со шпилями поднимались все выше, купола церквей поблескивали на солнце, дома один за другим постепенно вырисовывались в белесой дымке. Мимо проплывали лодки и изящные черные гондолы, слышались крики. Даже сейчас Джиллиан едва их понимал. Он теперь знал итальянский, но своеобразный певучий диалект венецианцев разбирал с трудом.

Гондола скользила по каналу мимо высоких дворцов. Древние колонны, осыпавшаяся штукатурка и подслеповатые окна с трудом сочетались с оживленными улицами. Иногда лодка приставала к деревянным помостам, к длинным пешеходным дорожкам, выступающим над водой. Одни пассажиры сходили на берег, другие садились в гондолу. Люди с корзинками в руках направлялись к рынку на площади Святого Марка. Но ни людской гомон, ни певучая речь, ни толпы на берегу не могли развеять меланхоличной атмосферы этого места.

В тусклом свете показалась грязно-серая стена. Гондола проплывала под мутными окнами. Кое-где горел свет, и блики плясали на темной глади воды, словно блуждающие огни, заманивающие приезжих все дальше и дальше в лабиринт этого удивительного города. Дети тоже почувствовали гнетущую атмосферу и крепче прижались к Джиллиану. Гондола тенью скользила по водной глади. Раздался крик гондольера – все разом пригнулись, чтобы не удариться о низкий мостик. На берегу кое-где стояли факелы, указывавшие в сумерках путь лодочникам и гондольерам.

Большинство пассажиров уже сошло на берег, и Джиллиан попросил высадить их около старого темного здания. Дворец стоял в конце узкого канала, куда перевозчик неохотно направил лодку – слишком уж далеко они уклонились от привычного маршрута.

Впереди показался Палаццо Ласкари. Через открытые ворота к двери вела дорожка. По обе ее стороны волны плескались о покрытые водорослями камни. Джиллиан и дети высадились на берег, и гондола поплыла дальше. Они прошли в ворота по узкой каменной дорожке. Четверо пассажиров молча смотрели им вслед, пока гондола не скрылась за поворотом.

– Внутри гораздо уютнее, чем снаружи. – Джиллиан попытался успокоить детей, но это не помогло. Они испуганно сжимали его руки ледяными ладошками.

Все трое быстро прошли по дорожке, окруженной водой, и оказались перед двустворчатой дверью из темного дерева, украшенной искусным рельефом. Верхнюю часть двери занимал витраж с анаграмматическим квадратом – вернее, его зеркальным отражением. Читать его следовало изнутри.

Джиллиан взялся за дверную ручку в форме дракона. В то же мгновение перед ним распахнулась правая створка, и на пороге из темноты, словно из глубины океана, вынырнула высокая, бледная фигура. Но когда сумеречный свет упал на лицо этого призрака, то все увидели, что это всего лишь стройный мужчина с отливающими серебром волосами и острой бородкой-эспаньолкой. Его черные кустистые брови были похожи на перья мертвой птицы.