Право учить. Работа над ошибками - Вероника Иванова

— И чем ты приворожил моего племянника? Поделишься секретом? Можешь не волноваться, всё равно унесу его с собой в Серые Пределы.

— А чем тебя приворожила моя мать? Ты ведь был влюблён в неё, верно?

Не знаю, почему у меня это вырвалось, я вовсе не собирался ворошить давно похороненные в прошлом воспоминания, тем более те, о которых мне было известно лишь с чужих слов.

Стир’риаги поднял голову, внимательно, но без какого-либо выражения посмотрел на меня и ответил:

— Я до сих пор восхищаюсь ей.

— Но не любишь?

Бескровные губы посетила улыбка:

— Любовь... Позволь спросить, а что ты знаешь о любви?

М-да, пристыдил. Когда-то мне казалось, что я люблю Мин, но разговоры с кузеном заставили усомниться в правильном названии для испытываемых чувств.

Говорят, что влюблённые не могут подолгу находиться вдали друг от друга? Но я поступаю так и не страдаю. Говорят, что влюблённые не видят друг в друге никаких недостатков? Ерунда, для меня все глупости Мин ясны, как на ладони. Говорят, что... А впрочем, обо всём этом всего лишь говорят. Но слова не могут в точности передать то, что происходит глубоко внутри, там, где вместе с дыханием рождается чувство.

— Наверное, ничего.

Эльф серьёзно кивнул:

— И это лучший ответ, который можно дать. Даже тот, кто любит и любим, не может сосчитать все грани бриллианта любви... Драгоценность, которую невозможно купить, но которая может быть подарена каждому из нас без учёта заслуг и достоинств.

— Но ты любил?

Лиловые сумерки во взгляде листоухого замерцали вечерними звёздами:

— Неужели тебе важно знать именно это? А как же всё остальное? Неужели ты не хочешь спросить, почему я оказался здесь? Не хочешь узнать, что собирается сотворить этот сумасшедший умник?

Хм, хорошее определение для некроманта. И ведь оно совершенно верно: тот, кто умеет говорить с водой, живёт на границе безумия и в любой миг может пересечь её.

— Мне нужно знать всё, о чём ты говоришь, но то... Важнее. Не спрашивай, почему, я не смогу ответить.

— Хорошо, не буду терзать тебя вопросами, — согласился эльф. — Я любил твою мать.

— И чем для тебя была эта любовь?

— Восхищением. И по сей день я, даже злясь и ненавидя, не могу винить её в своих бедах.

— Разумеется! Ты винишь меня.

Прозрачные ручейки волос качнулись, когда Стир’риаги выпрямил спину, принимая величественную позу.

— И это тоже одна из граней любви: прощение любого прегрешения, даже предательства. Раньше я прощал, не понимая, теперь понял и убедился, что всё делал правильно.

— Но меня обвиняешь по-прежнему?

Он хохотнул:

— А как же! К тому же кто, если не ты, разрушил мои планы заставить Кайю заплатить за гибель племянницы? Или был другой виновник?

Признаю:

— Не было.

Бледные веки устало смежились.

— Хватит о прошлом, спрашивай, что тебе нужно ещё.

— Твоё знакомство с некромантом?

— Произошло в столице как раз, когда я сговаривался с придворным магом касательно убийцы моей племянницы. Безумец искал мастеров по созданию артефактов, и я, развлечения ради, предложил свои услуги. А весной, после встречи с тобой, не особо раздумывая, пришёл искать приюта у старого знакомого.

— Не раздумывая?

Эльф подтверждающее кивнул:

— Да.

— Тебе это не показалось странным?

— В то время нет. Но теперь, пожалуй...

— Он ещё тогда отравил тебя.

— А по прибытии на место, разумеется, продолжал пичкать ядом, пока не...

— Удостоверился, что разрушает моё тело, — процедил Стир’риаги.

— И остановился лишь потому, что мёртвым ты был бы бесполезен.

— Именно так.

— Но поскольку ты ещё жив, стало быть, артефакт...

— Ещё не создан.

— Такому мастеру, как ты, не составило бы труда осуществить скромную мечту «милорда». В чём же причина задержки?

Эльф недовольно сморщился:

— Твои похвалы греют моё самолюбие, но увы, остаются лишь пустой лестью... Я тешил себя надеждой справиться с ядом, как ты его называешь. Беспочвенной надеждой. Мне казалось: нужно лишь выиграть немного времени, и всё решится... Решилось. Примерно неделю назад я понял, что изменения необратимы и нет смысла продлевать беседу с болью, а эта госпожа неугомонна и болтлива сверх меры.

— И приступил к исполнению приказа?

— Для начала попросил собрать всё необходимое. К примеру, живую душу. И она была доставлена, правда, вместе с телом.

На лице листоухого появилось смешливое сожаление, а у меня перехватило дыхание. Как я мог не подумать о таком предназначении, избранном некромантом для Мирримы?! Предполагал, что малышка нужна для выкупа, но совершенно не учёл валяющиеся прямо под ногами факты, громко заявляющие: ради воплощения своей мечты, «милорд» легко пренебрежёт любыми благами... Дур-рак!

— Но работа ещё не начата?

Стир’риаги утвердительно кивнул:

— У меня не было достаточно времени, к тому же... Без подпитки Силой я сейчас не сотворю чар, подвластных даже младенцу.

Для артефакта нужна живая душа? Не всегда. Впрочем, в сем условии есть доля истины: Мост лишь наполняет Силой Кружево предмета, но действует предмет сам. А что потребно для самостоятельных действий? Подобие разума. Однако возникает небольшая трудность...

Простые магические предметы действуют одинаково вне зависимости от окружающего мира и его условий. Это, бесспорно, удобно — в точности знать, какой результат последует. Но тогда для каждого отдельного действия нужно творить отдельный артефакт, что весьма накладно и громоздко, гораздо выгоднее вложить в один-единственный предмет несколько заклинаний, чем таскать с собой целую сумку увесистых игрушек, потому что наилучшие артефакты созидаются из металла или камня. Поскольку же чары, составляющие суть артефакта, являются замкнутым, недоступным извне контуром, необходим посредник между источником Силы и магическим предметом, чувствующий намерения Моста и выбирающий из скопления чар именно те русла для течения Силы, которые принесут наибольшую пользу. Для складывающихся обстоятельств, разумеется.

И всё же можно справиться другими средствами. И уж точно обойтись без причинения вреда моим знакомым!

— Но почему — душа? Разве требовалось что-то сложное? Для поднятия и поддержания трупов в нужном качестве хватило бы и самого простенького заклинания.

Эльф широко улыбнулся:

— Хватило бы. Но я думал совсем о другом.