Поступь Повелителя - Оксана Панкеева

– Например, если запищит дозиметр или нападут дикие звери.

– Щит я лучше обновлю прямо сейчас, чтобы ты меня не будил зря, – решил волшебник. – А если нападут, попробуй просто убежать. Пока я не высплюсь после сегодняшней битвы и закрытия портала, боец из меня все равно будет неважный. Вот если на дороге появятся люди, у которых можно разжиться бензином, тогда буди.

– Вот если бы ты мне еще объяснил, как отличить людей, дарующих бензин, от людей, его отбирающих вместе со всем остальным имуществом, – проворчал Жак, перебираясь на водительское сиденье, – так тебе бы и вовсе цены не было.

– Очень просто. – Мыш беззаботно зевнул и повертелся на сиденье, устраиваясь поудобнее. – Первых не существует в природе.

Последний раз Кантор чувствовал себя настолько идиотски полгода назад, когда стараниями судьбы ему пришлось прятаться за декорациями в Погорелом театре. На этот раз судьбу не в чем было упрекнуть – в глупое положение он поставил себя сам, исключительно по собственной бестолковости. И теперь, медленно размазывая по тарелке странную сероватую массу с неопределимым запахом, пытался сформулировать относительно внятный ответ на вопрос: «За что ж ты, варвар отсталый, пылесос изувечил?» В голову лезли только непрошеные воспоминания о вечно невыученных уроках патриотического воспитания и навязчивый вопрос: а не окажется ли эта неизвестная еда последней в его жизни?

Девочки терпеливо дожидались ответа, чинно усевшись напротив. Это – Настя, достойная родственница Жака, бедная перепуганная девица, которая до сих пор с опаской взирает на причину своего страха. И причина эта – отнюдь не пылесос, как ни противно. А это – Саша. Не менее достойная родственница товарища Кантора. Бесстрашная юная некромантка из той породы девчонок, коих не испугать ни пылесосом, ни чокнутым мистралийцем, не говоря уж о мелочах вроде крыс или покойников. И откровенное любопытство в ее живых умненьких глазках вряд ли говорит о том, что девочке интересно, почему ненормальный родственник напал на домашнюю машину для уборки. Это она уже и так знает. Ей любопытно, как «отсталый варвар» будет подыскивать слова для объяснения.

– Я не хотел вас напугать, – начал Кантор в надежде на какие-нибудь наводящие вопросы. Чтобы не продолжать, он все-таки решился сунуть в рот ложку местной пищи и тут же об этом пожалел. На вкус это была обычная каша, даже, кажется, с молоком, но слишком горячая и до невозможности сладкая.

– Твое хотение в данном случае никакой роли не играет, – по-взрослому ухмыльнулась кроха. Сейчас, без мешковатой куртки и без шапочки, скрывавшей смоляную челку и два коротких хвостика, она выглядела совсем ребенком. – Потому что Настя пугается всегда, а я никогда, независимо от того, хотят ли нас напугать. Мне интересны именно причины, побудившие тебя накинуться на пылесос.

– Он выглядел так, словно подкрадывался к Насте и собирался напасть.

– Вот видишь! – хихикнула Саша, подталкивая локтем ошарашенную подружку. – Я же говорила, что объяснение будет логичным и полностью исходящим из посылки, что кузен Диего в жизни не видел пылесоса. Или все-таки дядюшка? Ладно, потом разберемся. А суть в том, подруга моя, что красавец мужчина тебя самоотверженно спасал, прям чуть не зашибло его, а ты вместо благодарности на шкаф от него полезла. Вот что мы скажем дяде Вите – это уже другой вопрос…

– Может, спрятать пылесос на место? – предложила Настя. – Дядя Витя, насколько я понимаю, им не пользуется и неизвестно когда из кладовки достанет. А когда все-таки достанет и заметит, уже столько времени пройдет, что он и сам не поймет. Может, подумает, что сам когда-то по пьяному делу…

– Насть, не завирайся, а? Дядя Витя, хоть и закладывает раз в месяц по-черному, все-таки не дурак! Он первым делом у меня спросит, это же я привела к нему в дом не пойми кого.

– А если ему не говорить, что здесь был чужой?

– Я не скажу – папа скажет.

– Девочки, перестаньте, – перебил Кантор. – Скажите хозяину дома правду. Я извинюсь и найду какой-нибудь способ возместить ему ущерб. Или давайте я сам скажу. Мы уж как-нибудь между нами, мужчинами, это дело решим.

– Похвальное стремление, – опять усмехнулась девочка. – Только вот дядя Витя здесь бывает редко, и вы с ним можете просто не встретиться. Ладно, оставим пылесос, может, я еще смогу эту несчастную жертву починить. Давай лучше разберемся, кем мы друг другу приходимся и почему я тебя не знаю. Семья большая, но я знаю родню хотя бы по фотографиям и что-то не припоминаю, кто из наших родственников мог возникнуть на пустом месте посреди кладбища в таком виде. Если Насте не привиделось, конечно.

Странно она себя вела для ребенка. На вид кузине (или в самом деле племяннице?) можно было дать лет одиннадцать-двенадцать, ну тринадцать в крайнем случае, если учесть маленький рост и худосочное телосложение. Однако слова, повадки, манера говорить больше подходили взрослой девушке. Если закрыть глаза, можно подумать, что они с Настей ровесницы. А если опять открыть – начинаешь недоумевать, какие общие интересы могут быть у этих двух подружек, настолько разных по возрасту. Может, Саша такое же чудо природы, как его величество Шеллар, который с двенадцати лет трудился на ниве правопорядка?

– Моего деда звали Байли, – не очень охотно поделился Кантор. Как-то не торопился он доверять незнакомым людям, пусть даже они приютили его и, кажется, кормят. Во всяком случае, сахару не пожалели. Но стоит ли говорить им об отце? Не будет ли у него неприятностей из-за этого? – Я его совсем не знал и видел только раз, в Лабиринте, когда он умирал. Тогда же я узнал о существовании Семьи и в первый и последний раз ее видел.

– О, насчет дедушки Байли я и не сомневалась, – хмыкнула девчушка. – Ветвь Кирин пропечатана у тебя на лбу семьдесят шестым стаутом. Да ты и похож на дедушку. Но его детей до сих пор не пересчитали точно, так что давай поподробнее. Ты родителей своих знаешь?

– Да, конечно. Но я всю жизнь считал, что мой отец принадлежит совсем к другой семье. Наверное, он жил под чужим именем.

– А где вы жили вообще? В каком мире вы обитали, что ты пылесоса в жизни не видел?

– Наш мир не сообщается с другими. Может, могущественные маги знают что-то об иных мирах, раз они следят за стихийными порталами, но я не принадлежу к числу посвященных.

– А, ну вот все и ясно! – совсем по-детски обрадовалась малявка, даже подпрыгнула на табуретке от полноты чувств. – По закрытым мирам у нас только дядя Макс гулял, он в греческой лавочке работает. А мы тут, значит, и понятия не имеем, что он там размножился! Выходит, мы все-таки одного поколения, так что ты мне не дядя, а брат. Троюродный. Хоть по возрасту и в отцы годишься. Ну а дальше? Сюда-то как попал?

– Не знаю, – честно ответил Кантор. – Сам понять не могу.

– У тебя что, память отшибло, или тебя какой-то знакомый эльф из телепорта потерял, да ты боишься, как бы у него неприятностей не было?

– Насчет эльфа – теория правдоподобная, сам первым делом об этом подумал. Но точно тебе сказать не могу. Последние пару недель… ну, или около того… я провел в Лабиринте.