Балдежный критерий - Уильям Тенн

Тупые дула уперлись мне в спину.

— Но, Рэджин… Я физик, а не специалист по синтетическим клеям. Неужели вы не знаете, что такое вискодий? Студенты шутят, что только смерть разъединяет тех, кого он соединил. Он копирует физические свойства тех материалов, на которые попадает, а дендралит — самое твердое вещество во всей Галактике. Если вы расколете кусок дендралита, вы расколете и двигатель. Производителям еще не удалось придумать растворителя для вискодия. Они всегда предупреждают потребителей: не применять его там, где соединение не должно быть вечным.

— Ладно, доктор Симе. Поменьше слов и больше дела, — сказал вожак, направляясь к выходу, — Мы даем вам ровно три недели по земному времени.

— Но послушайте! С таким же успехом вы можете предложить мне отмеривать жидкость дромом с Сириуса. Я так же мало смыслю в этом, как и в растворителях для вискодия! — Я не пытался острить: я был перепуган до смерти.

Три недели на решение проблемы, которая не поддавалась лучшим умам человечества! Без лаборатории и оборудования! И это предстояло сделать мне, специалисту по нейтрониуму!

— Сбегайте в медицинский отсек и посмотрите, есть ли там скаралекс, — сказал я одному из охранников. Это лекарство показало свою эффективность в лечении вискодиозного рака, который возникал при попадании клея на кожу.

Охранник тут же покинул моторный отсек. Я испытал мрачное удовольствие, обнаружив, что могу рассчитывать на содействие.

Он вернулся с контейнером скаралекса, на котором виднелись большие красные буквы: ОПАСНО! ПРИМЕНЯТЬ ТОЛЬКО ПО НАЗНАЧЕНИЮ ВРАЧА! ВНУТРЬ НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ.

Я торопливо открыл контейнер. Там лежали пять таблеток аспирина и флакончик с глазными каплями.

* * *

Через четыре дня, выполняя ежедневный обход, Рэджин навестил меня в моторном отсеке. К этому времени я дошел до того, что пытался применить управляемую термоядерную реакцию. Мои глаза покраснели от усталости. В принципе, я мог свободно передвигаться по кораблю и уходить в свою каюту когда угодно. Но мне все равно не спалось. Или я решу загадку и живым доберусь до Земли, или мой передний мозг лопнет от усилий.

— Как дела, док? — спросил меня Рэджин.

— Похвастаться нечем, — мрачно ответил я. — Я не рискую подавать особенно много плазмы — иначе механизм разогревается почти до точки плавления. Я попытался использовать прерыватель, чтобы горячая плазма подавалась порциями, но вещество чертовски быстро становится проводящим. Я, конечно, как-нибудь решу эту проблему.

— Молодец, док, — подбодрил он меня. — В вас чувствуется настоящий дух ученого.

Поймав мой взгляд, Рэджин смутился и слегка покраснел.

— Извините. Мне не следует шутить. Будь здесь эти сволочи, Стегго и Сканделли, мы промыли бы их рты вискодием. Хотя, — задумчиво добавил гигант, — они ненавидят нас так же сильно, как мы их. Вы, пожалуй, единственный невинный пострадавший.

Несколько женщин, одетых в пестрые альдебаранские платья, встревоженно заглядывали в люк. Я знал, как много значило бы для них, если бы двигатель заработал. В конце концов, им так же хотелось жить, как и мне.

— Ладно, капитан, бросьте.

— Понимаете, — заговорил он взволнованно, — у нас здесь демократия — самая чистая демократия, потому что мы попали в условия, при которых иначе нельзя. Я всего лишь предводитель; даже если бы я захотел сохранить вам жизнь, полагаясь на ваше честное слово, остальная команда не поверила бы вам.

— Мне все понятно, Рэджин. И я ценю ваш логический ум. Жаль, что в галактическое правительство входят только сагиттарианцы и граждане Солнечной системы.

— Да. Именно это я и повторяю им каждый день.

Все засмеялись, и возникшая напряженность ослабла. Гонда опустил свой шмоббер и шепнул соседу:

— Видишь, что я говорил! Доктор — нормальный парень! Гигант подошел ко мне и встал рядом. Мы вместе смотрели на неподатливый зеленый вискодий. Все мы только потели от бесполезных, бесконечно повторяющихся мыслей.

— Черт! Я готов лопнуть от злости из-за того, что это клейкое дерьмо мешает нам удрать от космических патрулей, — наконец сказал Рэджин. — Из-за него мы не можем изменить курс! Двигатель продолжает работать только так, как был настроен!

— Да, таковы свойства этого вещества, — устало зевнув, ответил я. — Чтобы управлять двигателем, вы должны использовать дендросы как подвижные детали, но этому мешает вискодий, попавший в механизм. В то же время на прямой тяге дендросы вибрируют без каких-либо частотных сдвигов, и клей, приняв характеристики дендралита, даже увеличивает эффективность системы. Если двигатель остановится, вискодий тоже перестанет вибрировать. То, что делает склеиваемое вещество, делает и эта мерзкая пакость.

— А если мы изменим свойства дендросистемы? Допустим, аннигилируем дендросы и раскурочим весь механизм силовым резаком? Наши парни очистят детали от вискодия, потом мы соберем и наладим машину! Что вы думаете, док?

Я покачал головой:

— Ничего не выйдет. Аннигиляция в пространстве — это очень опасная операция. Она требует особого технического оснащения и соответствующих условий. Вы просто пробьете дырку в космосе и тем самым поможете космическому патрулю разделаться с вами. Кроме того, дендралит не поддается аннигиляции. Конечно, если вам удастся изменить его физические свойства так, чтобы отделить его от вискодия, все будет в порядке. Но любой метод добиться этого, какой только приходит мне в голову, означает полное разрушение двигателя.

— А на корабле, как назло, нет передатчика — на помощь не позовешь! Куда бы эти проклятые механизмы ни направляли нас, сохранить их придется. Я велел ребятам смазывать их каждые шесть часов. Это минимальный период, если верить руководству по эксплуатации.

Мой язык буквально запутался в зубах, и я схватил его за РУКУ-

— Вы их смазываете? Чем? Каким маслом?

Он озадаченно посмотрел на меня:

— Машинным. Обычным маслом, не тем, правда, которым на Земле…

— Несчастный сломанный шпиндель! — закричал я во весь голос. — Есть ли на этой долбаной шаланде хотя бы канистра молекулярной смазки?

Свет чистейшей радости озарил лицо гиганта. Он прорычал приказ, и один из техников побежал к инструментальному шкафу. Все облегченно вздохнули, услышав его радостный крик.

— Только не хватайте ее голыми руками! — крикнул я на всякий случай. — В нижнем ящике должны быть изолирующие терморукавицы.

Альдебаранец вернулся назад, неся контейнер с тонкими и прочными стенками из нейтрониума. Внутри плескалась самая распрекрасная пурпурная жидкость, которую я когда-либо видел. Молекулярное масло!

Для мужчин, собравшихся в этом отсеке, оно означало освобождение от адского труда на металлургических заводах в антипространстве. Для женщин оно означало освобождение от исправительных лагерей, где отбывали свой срок феминистки из Лиги Фино. Что касается меня, оно означало…