Дочь Хранителя - Ирина Шевченко

— Нет! — замотала головой я. — Пока не расскажу.

Я с самого начала решила: Эн-Ферро обо всем узнает только тогда, когда я научусь чему-нибудь стоящему, и неплохо — это еще не хорошо. Мне нужно так, чтоб у братца от удивления челюсть отвисла и глаза из орбит вылезли!

— А как же тогда?

Я на мгновение задумалась.

— Может, сам подберешь мне что-нибудь? Ты же лучше в этом разбираешься.

— Могу и я, — согласился он. — Только тогда на камешки-гравировки не рассчитывай, я тебе настоящее оружие куплю, а не довесок к выходному платью.

— Ой, можно подумать, я платья ношу, — поморщилась я. — Покупай то, что посчитаешь нужным. Только чтоб был не тяжелей твоего.

— Понял, — кивнул Иоллар. — А почему ты платья не носишь? Ты ж это, вроде как женщина, и в платье тебе очень даже…

— Что? — опешила я.

— Ничего! — окрысился эльф. — Я хотел сказать, что тебе в платье очень даже ничего! Так ты и комплименты нормально не воспринимаешь!

— Комплименты? «Вроде как женщина» — это у тебя комплимент? Очень даже ничего, — передразнила его я. И, переведя дыхание, попросила: — Иоллар, пожалуйста, съезди в город, купи мне меч, научи драться и постарайся больше никогда не делать мне комплименты!

Оружие он купил. И не только оружие.

Вернувшись из школы, стянув в прихожей сапоги, приоткрыла двери в коридор, да так и осталась стоять у стеночки, боясь шаг ступить, чтоб скрипнувшая половица не выдала моего присутствия.

Минут через пять вышел Лайс, свернул было в направлении кухни, но тут заметил меня:

— Галчонок!

Я поспешно приложила палец к губам и подманила его рукой.

— Что это? — спросила шепотом.

— Где? — огляделся кард.

— Музыка.

— А, — заулыбался он, — так это друг твой заклятый лютню настраивает. Купил-таки, в Марони съездил, не поленился.

— Настраивает?

Это ж как он тогда играет, если так настраивает?

— Да ты заходи, чего стала?

Зашла. Как и предполагалось, при моем появлении работы по настройке струнного инструмента прекратились.

— Привет!

— Привет. — Эльф отложил лютню. — Под кровать загляни.

— А?

Иоллар многозначительно перевел глаза в сторону вернувшегося в гостиную Лайса. Все ясно.

В моей комнате под кроватью обнаружился тяжелый длинный сверток. Слишком уж тяжелый. Аккуратно, стараясь не бряцать металлом, я развернула серую холщевую ткань, и причина излишнего веса стала ясна: мечей было два. А зачем мне два? Ах да, один же для эльфа!

Взяла один из мечей, повертела, ловя лезвием пробивающиеся сквозь шторы солнечные лучики: может, только чуть-чуть тяжелей, чем призрачный, рукоять удобная, как раз по моей ладони, туго обмотана чем-то шероховатым, похожим на грубо обработанную кожу, не скользит. «Неплох, — сказала сама себе, — очень неплох». Я в таких вещах не специалист, но если надеть узкие штаны, кожаную безрукавку на голое тело, распустить по плечам волосы и вот так вот им замахнуться, получится очень похоже на картинку с обложки одной из моих любимых книг…

Я покрасовалась с обновкой перед зеркалом, подобрав несколько эффектных поз. Когда закончу школу, нужно будет заглянуть в какой-нибудь мир, где есть фотоаппараты, сделать парочку снимков на память.

Спрятав мечи обратно под кровать, переоделась в домашний халат.

Когда вышла из комнаты, эльфа в гостиной уже не было, и Эн-Ферро тоже. И на кухне их не оказалось.

Оставив поиски таинственно исчезнувших мужчин на потом, с радостью обнаружила на плите уже разогретый обед, с которым расправилась в считаные минуты. И когда уже облизывая ложку, раздумывала, не насыпать ли себе добавки, прямо над моей головой что-то громыхнуло, и в тарелку бухнулся кусок отвалившейся от потолка штукатурки. Первая мысль была: дом рушится! Эта тревожная мысль вползла в разомлевшее после сытной трапезы сознание неспешно, не затронув ни одного нервного окончания и не побудив меня к немедленному побегу. Потому я преспокойно слизала с ложки остатки подливы и вспомнила то, что обсуждали вчера за ужином. Чердак. Мансарда с видом на море для нашего эльмарского квартиранта.

— Да там работы минимум на две длани, — жаловался Лайс, вернувшийся с чердака весь в пыли и паутине. — Дня три только хлам выносить будем.

— А что за хлам? — заинтересовалась я. В детстве я гостила в селе у дальних родственников и обожала лазить, как там говорили, на горище. В завалах старья обнаруживались порой интересные вещи. — Может, там что полезное есть?

— Ага, — отозвался спустившийся вслед за Эн-Ферро не менее «чистый» эльф. — Там есть прялка. Тебе нужна прялка?

Разве что в качестве дизайнерской заморочки. А что? Прялка в девичьей спальне должна создавать ее хозяйке положительный имидж прилежной рукодельницы. По-моему, неплохо: под кроватью мечи, в уголочке прялка и пяльцы с неоконченной вышивкой.

— А пяльцы там есть? Ну чтоб ткань крепить для вышивания? — спросила я, вызвав немалое удивление на двух чумазых физиономиях.

— Можно поискать, — опомнился первым Ил. — Но что-то вроде ткацкого станка там точно есть.

Я мысленно представила свою комнатушку и поняла, что ткацкий станок туда не влезет, а если и влезет, то туда не влезу я, и решительно отказалась:

— Станок не надо. Только прялку и пяльцы.

Серьезный тон, которым я произнесла эти слова, добил их окончательно. Иоллар задумчиво почесал припорошенную пылью макушку.

— Готовит, прядет, вышивает, — стал он загибать пальцы. — Знаешь, Лайс, есть как минимум два десятка миров, где ты как брат сможешь без проблем выдать ее замуж и получить богатый выкуп.

Я и возмутиться не успела, как Эн-Ферро прикинул что-то в уме и тоже стал перечислять мои достоинства:

— Упрямая, ехидная…

Этого я не стерпела и, чтобы не пачкать (в прямом смысле) руки, пнула карда ногой.

— Ай! Еще и дерется, — продолжил он, отскочив подальше. — Не возьмут!

Эльф с сожалением вздохнул:

— А так хотелось денежку заработать.

Для моих ног он был недосягаем, и с учетом этого и двух лежащих под моей кроватью мечей, я решила его простить.

А на следующий день, вернувшись из школы, обнаружила в комнате прялку. И пяльцы.

Полутемная комната в старом доме на границе Торгового города и Чернолюдской слободы. Из мебели лишь длинный деревянный стол да жесткие стулья вокруг него.

— Присаживайтесь, магистры, нам сегодня о многом нужно поговорить.

Тот же плащ, та же тьма под широким капюшоном и голос, похожий на гул ветра в печной трубе, нечеловеческий и неестественный. Тот, кто собрал в этом убогом жилище семерых чародеев Марони, явно не желал быть узнанным или стать узнаваемым.