Магиня для эмиссара - Надежда Кузьмина

Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.

П. О. Бомарше

Мы были в пути уже неделю.

Дорога плавно поднялась на центральное плоскогорье — тут погода была и теплее, и мягче. И солнце светило чаще. И даже деревья ещё стояли в зелёной листве.

Винта срослась со своей Косточкой — дошло до того, что однажды Мышка попросилась переночевать на сеновале в конюшне. Я запретила. Всё же Арвинта — юная ньера, так что пусть приучается вести себя так, как положено благородным девочкам и девушкам. А ещё теперь, когда Винта отмылась, причесалась как положено и начала понемножку отъедаться, стало видно, что в будущем она превратится в очень хорошенькую ньеру. А может, и больше. И не хотелось, чтобы и без того пережившую столько девочку напугал какой-нибудь пьяный конюх или развязный приезжий. Пусть и грубые слова, и жадные руки останутся для Мышки в прошлом.

Рейн тренировался видеть ауры. Как ни странно, но тут дорога помогла. Гвардейцы нашего эскадрона ехали вразбивку, и учиться вычленять ауры отдельного субъекта, когда тот не в толпе, а в небольшой неплотной группе и не смещается относительно тебя со временем, оказалось удобным. Муж сказал, что пока не очень стабильно, но у него выходит.

Сама я с трепетом ждала двух событий — прибытия в Лорецию, чтобы по-настоящему выйти замуж, и момента, когда исчезнет со спины последняя синева. Кривых линий на спине осталось считаное количество. Восемь отрезков, потом пять… к настоящему моменту их было всего два.

Дополнительным поводом для волнения стало то, что наш путь пролегал относительно недалеко от Виэнии. Всего полтора дня на север — и я бы смогла встретиться с наставником. Я так по нему соскучилась!

Путешествуй я одна — колебаться не стала бы. Но со мной был Холт, а спрятать что-то от ньера Рассела мне не удалось пока ни разу. Так что история с катакомбами, Пожирателем и синевой на спине всплыла бы наверняка. Всё же лгунья из меня никакая…

— Не расстраивайся, — Холт, взяв меня за руку, нежно поцеловал сгиб запястья. — Пусть сначала станет ясно, что мы с тобой приобрели. Может быть, и рассказывать не о чем. Когда закончится эта история, согласен съездить к твоему учителю — погостим столько, сколько ты захочешь. Что такое пять дней пути от Лореции?

Это как он считает? Сейчас нам вроде бы предстоит ехать почти неделю на юго-запад. А до Виэнии ещё пара дней. Вместе — семь или восемь!

— Не так, — улыбнулся Холт. — Виэния лежит чуть в стороне от большого королевского тракта. Это — дорога получше, чем та, по которой мы трясемся теперь. И поедешь ты не в простой дорожной карете, а в нашем личном экипаже, на других лошадях…

Гм. А выходила замуж за архивариуса…

Что же, отложу визит к учителю на потом.

* * *

Гром грянул, когда до Лореции оставалось всего три дня пути.

Холт, постучавшись, вошёл в нашу с Винтой комнату.

— Винта, помоги Ссэнасс приглядеть за Соль. Сита, нам нужно поговорить.

Тон был ровным, но выглядел муж мрачнее тучи перед грозой. И аура была нехорошей, грязно-синей с чёрными мазками. Ох! Что-то стряслось.

Начал Холт с того, что усадил меня в кресло. Встал передо мной на колени и, не глядя в лицо, выдал:

— Сита! Я должен попросить у тебя прощения. Я невозможный, невероятный, невыносимый самонадеянный дурак, который заигрался в шпионские игры и благородство.

Сердце упало.

— Рейн, что случилось? Ты сам не свой. Рейн?! Скажи, что стряслось?

Он молчал, не поднимая глаз.