Земля Сияющей Власти - Сергей Алексеев

Закрывая дверь, в последний миг он заметил очаровательную улыбку её, словно говорящую — нам и здесь будет хорошо…

Арчеладзе не возвращался. Кутасовские бойцы несколько раз прочёсывали окрестности обсерватории и уже заполночь снарядили трофейный бронетранспортёр для поиска на дорогах. Появляться на миротворческой технике, хоть и измазанной грязью, в ночное время было рискованно: наверняка по сербской территории рыскали спецслужбы в поисках археологов, но делать было нечего, другого транспорта не найти. Под утро наткнулись на сгоревший джип, который ещё слегка дымился и был тёплый. Об этом доложили на базу, ради порядка, однако, едва услышав такое сообщение, Воробьёв ощутил, как деревенеют ноги. Он дал задание Кутасову обследовать место происшествия, и когда получил информацию, что в канаве видны следы борьбы и найдена камуфляжная куртка, прожжённая во многих местах и, судя по размерам, могущая принадлежать Арчеладзе, когда, следом, обнаружили затоптанную в грязь пилотку офицера морской пехоты США, — у Воробьёва на минуту замерло сердце.

Он ещё пытался доказать себе, что полковник оказался жертвой отлично проработанной операции «Арвоха», и сейчас захвачен его службой безопасности и что Капитолина послужила своеобразным раздражителем, заставила его уйти с обсерватории под каким-то предлогом, заманила в засаду, но аргументы были слишком натянуты и слабы, чтобы поверить в такую версию.

Ответ казался невероятным: Капитолина знала или видела всё происходящее на дороге.

— Ухожу в свободный поиск, — сообщил своё решение Кутасов. — И ухожу со связи. Боюсь радиоперехвата.

И на несколько часов как сквозь землю провалился.

Воробьёв почувствовал зверский голод, съел остывший ужин и, переборов себя, пошёл в подвал сгоревшего коттеджа. Какого-то особого плана не было, сам не знал, зачем идёт: то ли допросить с пристрастием и вывернуть машинисточку-Дару наизнанку, то ли покаяться и спросить, где теперь находится Арчеладзе.

Охранник лежал на полу, раскинув руки, возле двери, вероятно, открытой самим же: из скважины торчал ключ. Камера оказалась пустой, в свете фонарика мелькнула большая рыжая крыса, не найдя выхода, забилась между стен, потом куда-то с писком исчезла. Воробьёв склонился к охраннику, осветил лицо и только теперь понял, что он спит! Спит, подлец, с блаженной улыбкой и затаённым поверхностным дыханием, словно очарованный сновидением.

Воробьёв посидел на корточках у его изголовья с неотвязным чувством ожидания удара в спину, затем поднял автомат охранника и с силой пнул его в бок…

Замок открывался осторожной рукой, и поскольку не слышно было присутствия человека за дверью, кто-то явно намеревался войти в погреб внезапно и застать узников врасплох.

Стало ясно: не успеть перерезать верёвки на ногах, не хватит десятка секунд, потому что ключ уже сделал второй оборот, и сейчас массивная деревянная дверь отлетит в сторону. Арчеладзе зажал в пальцах осколок стекла и лягушачьим прыжком достиг косяка, спрятался за его выступ. Думал об одном — резать или просто бить кулаком, как только в проёме появится цель. Решил бить. Стеклянный осколок — не слишком надёжное оружие.

Джейсон стоял наготове с другой стороны двери — понимали друг друга без слов и даже знаков.

Ключ повернулся в последний раз и всё стихло. Прошло пять секунд, десять — никто не появлялся. Арчеладзе переглянулся с союзником и с силой рванул на себя дверь. На площадке за порогом и на лестнице, ведущей из погреба, никого не было.

А из скважины торчал увесистый ключ — тот самый, которым корчмарь отпирал замок, когда приходил в первый раз.

Неуклюжими скачками на четвереньках полковник поднялся наверх и тут, на последней ступени, запорошённой снегом, увидел отчётливый след женского сапожка. В одну сторону и в другую. Он толкнул наружную дверь — снег на улице уже растаял и остался лишь здесь, на лестнице, занесённый сюда сквозь щель притвора.

— Что там, Эд? — не выдержал заминки пехотинец.

— Свобода, Джейсон. Режь верёвки.

— Свобода? Но кто?.. Где тот человек?..

Следы на ступени таяли на глазах и расплывались тёмными пятнами. Арчеладзе сел и принялся пилить стеклом верёвку на ногах.

— А если это не человек? — предположил он. — Или не просто человек?

— Не хочешь ли ты сказать, что нас освободили по воле… — он запнулся.

— Режь и не спрашивай! — громким шёпотом пригрозил полковник.

Освободившись от пут, Арчеладзе собрал обрезки, спрятал их в погреб и, заперев дверь, забросил ключ в сухую зимнюю траву. Жерло этого подземелья выходило в сад, расположенный за домом — то ли корчмой, то ли жильём, — вчера в темноте не рассмотрели. Сразу за садом начинался пологий подъём в гору, изрезанную ступенями и засаженную виноградом. Путь отхода был идеальным и Джейсон делал знаки — вперёд, однако Арчеладзе присел под старой грушей и стал есть снег, собранный с ветвей.

— Давай прощаться, — предложил он. — Ты иди, а мне с корчмаря нужно должок получить.

— Но мы же вчера рассчитались, — буквально понял пехотинец. — И отдали деньги вперёд.

— Не могу уйти так, не отплатив, — полковник тяжело вздохнул. — Ладно бы в честной драке взяли. А то чем-то напоили и скрутили сонных. Подлости я никому не прощаю. Пойду сейчас и выправлю спину этому горбуну.

— Я иду с тобой!

— Пора бы нам разойтись, парень. Сербы не любят янки, ты их только раздразнишь и испортишь дело.

— Сегодня я увидел, как они любят русских, — усмехнулся Джейсон. — Кого хотели вперёд отправить на тот свет? Тебя или меня?

— Ладно, — согласился полковник. — Как старший по званию и возрасту, требую полного подчинения.

Они подобрались к дому — всё-таки это была корчма. Несмотря на ранний час, возле неё стоял мятый, ржавый, явно свалочный «лендровер» с работающим двигателем, за стеклом, на пассажирском месте, виднелась голова человека. Не та ли машина, приехавшая, чтобы отвезти Арчеладзе в последний путь?

Полковник подал знак Джейсону. Тот проскочил вдоль забора, где-то поднырнул под него и через минуту уже шёл к машине валкой походкой заспанного, похмельного человека. Постучал в стекло, потянул дверцу и молниеносно заскочил в просторную кабину.

В тот же момент Арчеладзе перешагнул изгородь и поднялся на крыльцо корчмы. За дверью была полная тишина, однако из трубы валил дым. Подождал минуту, пока Джейсон выберется из машины, знаком показал ему спрятать автомат, видимо, отобранный у пассажира «лендровера». В корчму входили, как вчера, — открыто, широко распахнув дверь. У стойки стояли два усатых серба, одетых не по-сельски — светлые пальто, шляпы, кашне… Оба нехотя повернули головы, а за прилавком на короткий миг мелькнула макушка корчмаря, мгновенно сориентировавшегося — раздумывать было некогда. Полковник рубанул одного по горлу и перепрыгнул стойку, сбивая глиняные кувшины. И чуть не сел на ствол автомата, который уже был в руках корчмаря — успел бы сдвинуть предохранитель, пропорол бы очередью снизу. Арчеладзе схватился за автомат, норовя прижать противника к полу, но тот неожиданно проворно вскочил на ноги и стал выкручивать оружие из рук полковника. В тесноте было не ударить, не сделать манёвра — с полок рушилась посуда, бутылки, под ногами хрустело стекло. Корчмарь доставал ему чуть выше пояса, но длинные, сильные руки напоминали медвежьи лапы.