Либерия - Марина Голубева

Молодой человек, недоумевая, поднял голову — на него смотрели мутные, пьяные глаза старика — и решил, что не стоит спрашивать, откуда священник знает про лесавку.

— Отошел маленько? Вот и ладно… — отец Паисий пьяненько ухмыльнулся. — А колдун-то где?

— Нет его. Я его убил. Вон там, в землянке. — Алексей махнул рукой в сторону круглого холма, из вершины которого столбом валил густой черный дым.

— Ну, и молодец, стало быть! — обрадовался священник. — Только пойду мужикамскажу, чтобы покойника вытащили, да в огонь кинули, пока все не прогорело… А то дурной он был, как бы опосля смерти колобродить не начал.

— Уже, — выдавил Алексей. Мысль о том, что тело колдуна будет гореть на одном погребальном костре с Лесей, оказалась неприятной. — Я его в костер там кинул.

— Да? Ну, и славненько, — кивнул отец Паисий. — Пойду, потороплю мужиков-то, а то к обедне в село поспеть надо.

«К обедне поспеть надо…» Алексей посмотрел на избушку колдуна, превратившуюся в догорающий костер, на гомонящих мужиков, которые снимали с кола теперь уже окончательно мертвую голову Лапши, на суетящегося вокруг них отца Паисия, на Демида, нетерпеливо переминавшегося рядом. «К обедне поспеть надо… Пора уходить домой», — подумал молодой человек. Только вот сумка сгорела вместе с избой.

— Слушай, Малой, а у тебя зеркальце есть?

— Чего?! — удивленно вытаращился коробейник.

— Зеркала, говорю, не найдется?

— Тебя, Алешка, по голове, что ли, сильно треснули? Пошто тебе зеркало?

— Нужно мне. Ты же красным товаром торгуешь, зеркальцами да бусами всякими, так, может, завалялось где?

— Никак решил полюбоваться на свою чумазую рожу? — хмыкнул Демид. — Чай, не боярышня! Вон, снегом потри, и чистый будешь. Пойдем-ка в село, а то заплутаем в лесу одни.

— Погоди, Малой. Ты толком скажи, есть у тебя зеркало или нет? — Алексей уже начал злиться на упрямого коробейника.

— Ну-у-у… есть, поди, — неуверенно сказал Демид. — Я завсегда с собой немного товара таскаю, авось, покупатель подвернется. Только, ведь, мы спешно собирались, я в торбу-то и не заглядывал.

— Ну, так загляни! Чего кота за хвост тянешь?!

— Тьфу, на тебя, дурной! Еще и рычит… — Малой, обижено сопя, пошарил в сумке и вытащил небольшое зеркальце в резной костяной оправе с ручкой. Вот, для самой ласковой покупательницы берег.

— Ну, считай, что я — твоя самая ласковая покупательница, — буркнул Алексей, забирая у Демида зеркальце.

— Как есть, дурак! — отмахнулся коробейник.

Молодой человек покрутил в руках «красный товар», полюбовался на затейливую вязь узора и вздохнул. Раньше его пугал самостоятельный переход, а теперь было все равно. Вот, только с Демидом жалко расставаться.

— Спасибо тебе, Малой! Хороший ты человек. — Алексей обнял коробейника.

— Эй, ты чего?! — удивился тот.

— Прощай, друг, я ухожу.

— Куда это ты уходишь? — подозрительно спросил Демид.

— Домой. В свой мир. Ты не пугайся, ладно, и… прощай, — улыбнулся молодой человек и заглянул зеркало.

Он постарался увидеть в нем не свое отражение, а кабинет Сен-Жермена. Измученное, чумазое лицо с обгоревшими бровями и ресницами расплылось, вместо него появился стол и сидящий за ним граф. Алексей задержал дыхание и шагнул вперед. Раздался тихий звон, и к ногам Малого упало разбитое зеркало.

* * *

Мир исчез в хаосе цветных бликов. Звон разбитого зеркала превратился в гул, словно прямо над ухом вибрировала чудовищная струна. Звук нарастал, усиливался, вворачивался в мозг огромным сверлом. Не успел Алексей по-настоящему испугаться, как струна лопнула, и он кубарем покатился по мягкой шелковистой траве. Трава при ближайшем рассмотрении оказалась пестрым персидским ковром, молодой человек облегченно вздохнул и поднялся.

Раздавшийся грохот заставил его обернуться — сидевший за столом человек вскочил, отшвырнул стул и одним прыжком оказался в двух шагах от Алексея. На лице графа Сен-Жермена сменилась буря чувств от искреннего ужаса, до не менее искренней радости.

Молодой человек ошарашено уставился в дуло пистолета, зажатого в руке графа.

— Это я, ваше сиятельство, — пробормотал Алексей, поднимая руки. — Не узнали?

— Ух, напугал! — выдохнул Сен-Жермен и, бросив пистолет, шагнул к Алексею. — Вернулся, все-таки, а я уж и не надеялся.

На какой-то миг молодому человеку показалось, что граф сейчас обнимет его. Но потом удивление и радость на лице аристократа сменилась брезгливым выражением, он сморщился и фыркнул:

— Ну, и амбре! Не узнал? Вас, мой друг, мудрено узнать. Вы хоть представляете, как сейчас выглядите?

Алексей пожал плечами и повернулся к зеркалу — могущественный артефакт можно было использовать и по прямому назначению. С туманной, отливающей металлическим блеском поверхности на него смотрел грязный, закопченный мужчина с опаленной бородой и звериными, злыми глазами. Действительно, в нем мало что осталось от беззаботного студента Лехи Артемьева. Молодой человек сморщился — таким он себе совсем не нравился.

— Ну что, убедился? — мелькнувшее в глазах Сен-Жермена сочувствие сменилось привычной холодностью. — Вы книгу достали?

— Да, ваше сиятельство, — Алексей вытащил слегка обгоревший томик. — Вот она.

Граф облегченно вздохнул и протянул руку, затем, вздрогнув, в испуге отшатнулся.

— Татуировка! У вас на запястье нет татуировки, — пробормотал он и потянулся за пистолетом.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, я не причиню вам вреда, — усмехнулся молодой человек.

— Удалось избавиться от проклятия?!

— Увы… Это не возможно. — Оборотень зарычал и оскалил клыки, с удовлетворением наблюдая, как исказилось от ужаса лицо Сен-Жермена. До чего же приятно иногда сбить спесь с этого холеного аристократа! Впрочем, слишком увлекаться тоже не стоит, решил Алексей и, приняв человеческий облик, улыбнулся. — Не пугайтесь, господин граф, я теперь не опасен. Точнее, я опасен ровно на столько, на сколько сам захочу. Нет больше зверя и человека, а есть оборотень. Понимаете?

— Кажется, понимаю. — Сен-Жермен быстро пришел в себя. Видимо, приключения в прошлых эпохах закалили его, и испугался он исключительно от неожиданности. — Вы примирились со своим зверем и стали единым целым? Это чрезвычайно редкий случай. Похвально!

— Совершенно верно, господин граф. И теперь мне от вас ничего не нужно. Ну, конечно, кроме обещанной денежной компенсации.

— А вот здесь вы ошибаетесь, господин Артемьев! Вам от меня еще кое-что нужно.

— Что же? — насторожился Алексей.

— Ванна. Вы совершенно непереносимо воняете. Так что, можете воспользоваться моим гостеприимством. Ванная комната направо в конце коридора.