Пророчество: Дитя Земли - Элизабет Хэйдон

Стражник вернулся в тот момент, когда Рапсодия встала, чтобы немного размяться.

— Идите за мной, пожалуйста.

Она поднялась вслед за ним по каменным ступеням и вошла в медные двери.

Как только Рапсодия шагнула внутрь, яркий солнечный свет погас. Здесь почти не было окон, и потому внутреннее убранство великолепного дворца производило угнетающее впечатление. На стенах были развешаны тяжелые гобелены, тут и там виднелись медные подсвечники с толстыми свечами, которые и являлись единственным источником света. Резкий аромат благовоний не справлялся с застоявшимся воздухом и запахом сырости.

Рапсодию провели по нескольким длинным коридорам, мимо бледных мужчин в одежде священнослужителей, откровенно разглядывавших ее, когда она проходила мимо. Наконец стражник остановился около огромной деревянной двери, покрытой резным орнаментом. Осторожно ее приоткрыв, он знаком показал Рапсодии, чтобы она вошла, и она не стала ждать еще одного приглашения.

Комната оказалась примерно такого же размера, что и Большой Зал в Илорке. Кроме огромной позолоченной звезды на полу, никаких других украшений Рапсодии раз глядеть не удалось. Как, впрочем, и мебели, если не считать стоявшего на верхней ступеньке мраморной лестницы массивного черного кресла из орехового дерева, чем-то напоминавшего трон, только гораздо более скромного. В кресле сидел высокий худой мужчина в роскошном одеянии, расшитом золотом и серебряными звездами. Когда она остановилась перед ним, мужчина наградил Рапсодию суровым взглядом, Певица прежде никогда его не видела, даже в своих снах, и потому решила подождать, что он скажет.

Мужчина довольно долго ее рассматривал, а потом нахмурился.

— Ну? Что вам от меня нужно?

Рапсодия медленно выдохнула и ответила:

— Ничего.

Суровое лицо исказила гримаса гнева.

— Ничего? В таком случае, почему вы настаивали на встрече со мной? Что за игру вы затеяли, юная леди?

— Мне представляется, что это вы пытаетесь играть со мной в глупые игры. — Рапсодия старалась, чтобы голос звучал вежливо и спокойно, хотя скрыть раздражение ей было трудно. — Мне нужно встретиться с настоящим Патриархом. Обман подобного рода не к лицу ни вам, ни ему.

На место гневу пришло смущение.

— Кто вы?

— Я уже сказала стражникам, что я Илиаченва'ар. Нет ничего страшного в том, что вам не знакомо это имя. Но Патриарх все отлично поймет, если вы, конечно, сочтете необходимым сообщить ему о моем визите. А теперь, будьте любезны, отведите меня к настоящему Патриарху. У меня мало времени.

Мужчина разглядывал ее несколько мгновений, а потом встал с кресла.

— Его Святейшество готовится к празднованию Священного Дня. Он никого не принимает.

— А почему бы вам не предоставить ему возможность самому принять решение, — спросила Рапсодия и сложила руки на груди. — Не сомневаюсь, что он очень даже захочет со мной встретиться.

Мужчина немного подумал, а потом пробормотал:

— Я у него спрошу.

— Благодарю вас. Я очень вам признательна.

Мужчина встал с кресла и, кивнув, спустился по ступенькам вниз. Проходя мимо Рапсодии, он задержался на одно короткое мгновение, чтобы оглядеть ее с ног до головы, и вышел из комнаты. Рапсодия вздохнула и подняла глаза к потолку, тоже сделанному из мрамора. Его суровая холодная надежность вызвала у Рапсодии ощущение, будто она попала в гробницу, и ей отчаянно захотелось поскорее оказаться на свежем воздухе.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь снова открылась и вернулся мужчина, с которым она разговаривала, на сей раз в простой рясе священнослужителя. Он знаком показал, чтобы она следовала за ним, и они зашагали по бесконечным переплетениям коридоров, — вскоре Рапсодия поняла, что совершенно перестала ориентироваться.

Наконец они вышли в длинный коридор с простыми кельями, двери в которые стояли открытыми. Рапсодия решила, что это здешняя больница. Когда они проходили мимо, она обратила внимание, что в каждой келье стоит кровать или две, на них под белыми простынями лежат люди, стонущие от боли или что-то бормочущие в бреду. Ее проводник остановился около закрытой двери в конце коридора, постучал, а потом открыл ее и жестом пригласил Рапсодию войти.

Рапсодия сделала шаг вперед и услышала, как закрылась дверь у нее за спиной. На кровати лежал пожилой, хруп кий на вид человек с шапкой седых волос и небесно-голубыми глазами, весело искрившимися, несмотря на его преклонный возраст. Он был одет точно в такое же белое одеяние, какое Рапсодия видела на других пациентах, и она сразу узнала в нем Патриарха из своего сна. На лице старика появилось благоговение, когда он протянул к ней дрожащую руку.

— Элендра? — едва слышно прошептал он. — Ты пришла?

Рапсодия осторожно взяла худую руку и опустилась на табурет, стоящий возле кровати, чтобы Патриарху не пришлось лишний раз поднимать голову.

— Нет, Ваше Святейшество, — сказала она мягко. — Меня зовут Рапсодия. Теперь я Илиаченва'ар. Элендра давала мне уроки владения мечом. По правде говоря, я прибыла к вам прямо от нее.

Пожилой священник кивнул:

— Разумеется, ты слишком молода, чтобы быть Элендрой. Мне следовало сразу это понять, как только ты вошла. Но мне сказали, что меня хочет видеть представительница народа лиринглас, которая называет себя Илиаченва'ар…

— Вы оказали мне честь, — улыбнувшись, проговорила Рапсодия. — Надеюсь, наступит день, когда я буду достойна этого сравнения.

Патриарх радостно заулыбался.

— Ой, а ты красавица, дитя мое, — проговорил он, а потом зашептал, совсем как заправский заговорщик: — Как ты думаешь, я совершу серьезный грех, если просто полежу немного и полюбуюсь на тебя?

Рапсодия рассмеялась:

— Ну, вам лучше знать, Ваше Святейшество, но лично я сомневаюсь.

— Единый Бог проявил доброту, послав мне такое утешение в мои последние дни, — вздохнув, проговорил Патриарх.

— Последние дни? — нахмурившись, переспросила Рапсодия. — Вам было видение, Ваше Святейшество?

Патриарх едва заметно кивнул.

— Да, дитя мое. Этот праздник будет для меня послед ним. После него меня заберет к себе Единый Бог. — Он увидел непонимание и жалость в ее глазах. — Не нужно за меня переживать, дитя, я не испытываю страха. По правде говоря, я даже жду этого момента. Главное для меня — провести завтрашнюю церемонию. Если она пройдет успешно, год будет в безопасности.

— Я не понимаю. Что вы имеете в виду?

— Ты не придерживаешься нашего вероисповедания?

— К сожалению, нет, Ваше Святейшество.

— Не стоит извиняться, дитя мое. Единый Бог призывает в свои тех, кого считает нужным. Если у тебя другая вера, возможно, ты пришла, чтобы научить меня чему-нибудь, прежде чем я буду готов с Ним встретиться.