Скифы - Юрий Никитин

Крылов кивнул в сторону Янковского. Тот, веселый ибеспечный, разговаривал с Тором. Перед ними стояли пустые кружки с пивом,официант все подносил новые. Руки у обоих не дрожали.

— А эти?

— Этим убивать приходилось, — ответил Откин так жехмуро. — Кстати, вот тебе и ответ. Каждый должен заниматься своим делом. Унас рука не дрогнет отправить миллион полных идиотов в небытие росчерком пера,а у этих ребят не дрогнут руки даже поразбивать им головы. Хотя, конечно, этоварварство, как и всякие там газовые камеры, достаточно укола из медицинскогошприца. Но это ответ на извечный визг свиней, называющих себя русскойинтеллигенцией. Ну, ты помнишь эти вопли: а кто решать будет, а кто решитсявзять на себя ответственность, а кто станет проводить такие чистки? Вовсе нетребуется, чтобы профессоры и идеологи сами брали в руки окровавленные топоры.Для этого есть другие люди. От нас… от тебя требуется, чтобы твоя рука недрожала, когда будешь подписывать… что-то резкое. А проводить в жизнь… Ты же неберешься чинить сломанный кран в ванной, сантехника зовешь?

Следующие дня три прошли тревожно. Убийство нашумело. О немписали в газетах, прошел материал по телевидению. Отец Вадика поднял всю своюшушеру, адвокаты и правозащитники подняли крик.

В тот же день в офис заявилась милиция. Крылов выслушалнемолодого лейтенанта сочувствующе. Согласился, что в кафе в самом деле моглипобуянить ребята из движения скифов. Только в Москве их кружки… да-да, это некакие-нибудь боевые организации, а именно кружки, наподобие кружков по резьбепо дереву или вязанию крючком… так вот эти кружки уже есть почти во всехпрефектурах. И в Подмосковье их множество. Даже по России их насчитываютсясотни, хотите посмотреть на списки?

Лейтенант качал головой, морщился:

— Меня не интересуют ваши уставы и программы. Меняинтересует лишь, что вы сами знаете про этот случай. Где были вы лично. Гденаходились ваши ближайшие сотрудники.

Крылов улыбнулся, сделал паузу, посмотрел в глаза лейтенанту.Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Наконец Крылов улыбнулся.

— Если вам понадобится, — ответил онмедленно, — то я распишу на листке все подробно. Но пока что могу сказатьс абсолютной уверенностью, что у каждого нашего сотрудника… имеется алиби. Тожеабсолютное, которое могут подтвердить множество людей.

Лейтенант захлопнул блокнот. Крылов видел, как на лице этогонемолодого и разочарованного жизнью человека борются противоречивые чувства.

— Это хорошо, — сказал он. Крылов не понял, что жеименно хорошо: то ли жестокая расправа, то ли абсолютное алиби, лейтенант,похоже, тоже сообразил расплывчатость своих слов, добавил: — Хорошо, чтоалиби… Сами понимаете, родители у этого… люди с весом. На них сейчас лучшиеадвокаты Москвы работают.

— Да, — согласился Крылов, — закон, ксожалению, чаще всего не на стороне справедливости.

Лейтенант козырнул, но у самой двери хмыкнул, повернулся. Вглазах было странное веселье.

— А знаете, — сказал он, — этот Вадикоказался крепким скотом… Дожил до клиники! Уже на операционном столе помер.Странно, а ведь мог бы даже выжить.

Крылов сказал невинно:

— Скифы, как вы понимаете, могут быть везде. Как средиврачей… так и среди правоохранительных органов.

Лейтенант даже вздрогнул. Похоже, ему такая мысль не приходилав голову. Встретился взглядом с Крыловым, несколько мгновений смотрели другдругу в глаза. Затем козырнул, открыл дверь и вышел.

Выждав, Крылов подошел к окну. Лейтенант как раз подходил кмилицейскому «газику». Почудилось или в самом деле этот хмурый и разочарованныйчеловек перестал горбиться? И даже сведенные плечи вроде бы раздвинул…