Где-то там... - Константин Муравьев

И будто кто-то подслушал мои мысли.

— Стой, — тихо проговорил корнол, замирая и вглядываясь в уже такие близкие лианы, при этом перетягивая лук из-за спины и накладывая на него стрелу.

Вслед за его приготовлениями я тоже вытащил пару агатов, а один приготовил для немедленного броска.

«Накаркал», — стараясь разглядеть, что всё же насторожило Лениавеса, подумал я, сам при этом осматриваясь вокруг.

Но ничего подозрительного не видел. Странно, что и моё чувство опасности, или интуиция, уж не знаю, что это, молчало.

Между тем затылком ощущая нагнетание напряжения вокруг нас, я постарался добиться предельной чувствительности своего магического зрения и поэтому максимально усилил свою способность видения ментальных (как я теперь понимаю) энергий.

Мир расцвёл таким их разнообразием, переливом, невероятным смешением и нереальной россыпью цветов, что поначалу я даже несколько оторопел. Раньше ничего такого не было.

«Усиление эффекта производится за счёт внедрения нераспознанного ментального модуля», — успокоил меня Искатель.

Решив, что такая яркость и соцветие мне ни к чему, я уже хотел немного снизить свою чувствительность. Но, видимо, именно этот получившийся контраст и цветовой эффект практически мгновенно позволили мне обнаружить семь серых пятен, в менее чувствительном режиме оставшихся совершенно незаметными. Сейчас эти серые кляксы бросались в глаза своим дисгармоничным присутствием в этом фейерверке жизни и вносили в видимую картину какое-то отчуждённое присутствие, от которого хотелось избавиться всеми силами.

«Вот оно», — догадался я и поспешил сообщить о замеченных мной, похоже, замаскированных или скрытых от нас существах Лениавесу.

— Семеро, в тридцати шагах, прямо и немного налево, — тихонько передал, даже скорее прошептал одними губами я корнолу, — скрыты от нас каким-то полем, большего сказать не могу.

Тот кивнул и, повернувшись в ту сторону и напряжённо глядя перед собой, стал продвигаться вперёд, поводя луком из стороны в сторону. Не доходя до предполагаемой засады десяти шагов, он остановился и, развернувшись спиной к затаившимся невидимкам, чуть ли не демонстративно стал рассматривать заросли на противоположной от них стороне.

Поняв, что делает он это не зря, я, так же как и он, сделал несколько шагов и, подражая ему, выказывая напряжённое внимание, стал пристально разглядывать лианы и деревья с противоположной от засады стороны, пытаясь выискать в них что-нибудь, могущее меня заинтересовать.

И как это ни странно, я это увидел.

— Ещё трое справа, — «обрадовал» я корнола, — но они намного дальше. Метров сто.

И только тот успел кивнуть на мои слова, как события рванули вскачь. Не прошло и секунды, как меня из-за спины обдало надвигающимся чувством угрозы и опасности, страха и жажды убийства, ярости и ненависти.

«Кому же я так успел насолить?» — успел лишь подумать я, как все эти чувства сменило ещё одно. И намного более сильное и страшное.

Откуда-то со стороны нашей пещеры до меня донеслось всё пожирающее чувство голода. И одновременно с этим Ленивец, совершенно не оправдывая своего прозвища, мгновенно развернулся и выстрелил куда-то мне за спину. Я же практически на чистых рефлексах, доверившись какому-то непонятному чувству интуиции, указавшей мне наиболее безопасное сейчас место, отпрыгнул на пару шагов вперёд и в сторону.

Уже приземлившись и продолжая своё движение, немного присев и плавно поведя руками, разворачиваясь на ходу, я выбрал ближайшую цель и швырнул один из камней в осклабившуюся морду какого-то монстра, напоминающего огромную прямоходящую крысу. И эта тварь была разумна. Об этом ясно давали понять оружие, которым она размахивала, а также подобие одежды и доспехов, в которые она была облачена.

Как раз сейчас эта гигантская крыса, превышающая своим ростом три метра, неслась ко мне на толстенных крепких лапах, одетых в широкие короткие, замызганные чем-то коричневым штаны. Плешивая тушка с частично облезшей шерстью, буроватая кожа, проблёскивающая в проплешинах. Местами свисающая с боков и колышущаяся на ветру шкура, поверх которой был надет кожаный доспех, с похожими на дерево и кость нашлёпками, заменяющими пластины и призванными укрепить его и придать большую прочность.

На груди болтался какой-то амулет из связок мелких костяшек и небольших камешков, нанизанных на тонкую бечёвку, отсвечивающий непонятной структурой со странным ярко-красным цветом в энергетическом диапазоне. И поверх этого магического артефакта кустарного производства висело второе ожерелье, состоящее из отрезанных ушей различных существ. Большую часть явно составляли уши людей, но были среди них и чьи-то ещё.

Над ними на крепкой, практически незаметной шее сидела корявая и непропорционально большая голова с надетым на неё жёлтым шлемом-черепом какого-то животного. Из-под него высовывалась длинная морда с большой мерзкой пастью, острейшими, совсем не принадлежащими грызунам резцами и торчащими из-под верхней губы непропорционально огромными, похожими на волчьи клыками. Сейчас эта пасть была оскалена и издавала какой-то громкий то ли рык, то ли крик. И как последний штрих всё это венчали огненно-красные угольки крысиных глаз и копна грязных и свалявшихся рыже-бурых волос на голове, уложенных в некоторое подобие ирокеза.

Вот именно в эту оскаленную пасть я и запустил свой снаряд. После чего имел прекрасную возможность наблюдать всю тщетность своего броска. Камень с глухим хлопком врезался в голову крысы и словно мячик отскочил.

И вдруг моё зрение практически мгновенно самостоятельно переключилось в какой-то странный режим восприятия реальности, будто состоящей из нескольких слоёв, просвечивающих сквозь друг друга.

Проанализировав ситуацию и увиденное, я, будто провалившись на пару секунд назад и воссоздав у себя в голове своеобразную виртуальную модель окружающего пространства и происходящего здесь, приметил несколько не замеченных мной ранее вещей.

Первое. Как сверкнуло некое поле, напоминающее тончайшую голубоватую прозрачнейшую плёнку, возникшую прямо напротив лица твари, именно там, куда, по идее, и должен был ударить камень.

«Что-то похожее на мою защиту», — констатировал я, наращивая силу восприятия своего зрения до тех пор, пока мне не стало различимо это поле, что окутывало нападавших.