Огонь с юга - Джульет Э. Маккенна

— А как насчет этого? — Купец потянулся за другой раковиной; граница загара и более бледной плоти стала видна, как только рукав скользнул вверх по руке. — Для чего это тебе, собственно? Хочешь сделать ожерелье?

Кейда взял раковину и сравнил с прежней добычей.

— У этой внутри, пожалуй, слишком розовое. — Еще шаг, и непрошеная мысль побудила его улыбнуться.

— Что-то рассмешило? — простодушно спросил купец, взрыхляя песок дотемна выдубленной стопой.

Кейда прочистил горло.

— Ничего. Просто вспомнил кое-что, что однажды сказал мне отец.

«Те, что темнее, глаза бури, — это достаточно ясно. Более розовые, ну что же, скажем, они могут напомнить мужчине в возрасте благоразумия о чем-то совсем ином. Можешь собрать две горсти их, если ищешь особых откровений касательно плодовитости женщины или последствий деторождения».

— Одна из этих годится? — Купец, ссутулившись, стоял с раковиной в каждой руке.

— Эта — несомненно. — Кейда взял ее. — Другая малость желтоватей, чем надо.

Купец лукаво поглядел на него.

— К чему такая разборчивость?

Кейда кинул на него вызывающий взгляд.

— Буду бросать жребий.

— Так ты предсказатель? — Внезапное понимание сменило его недоверчивое любопытство. — Да, конечно.

«А кем еще ты можешь быть, столь оборванный и грязный?» Ты хотя бы вести себя умеешь, мой друг. Зачем лгать, особенно когда ты собираешься испытать свое искусство? Дэйш Рейк достаточно часто твердил тебе: «Говори правду, насколько это возможно, и особенно когда ищешь откровения. Если ты не властен над правдой в своих собственных словах, как ты узнаешь правду, которую сообщают приметы?»

— Мой отец был большим провидцем, — ответил Кейда, пытаясь казаться беззаботным. — Я усвоил кое-что из его искусства.

— Я не видел тебя в этих краях прежде, — заметил торговец.

— Я до сих пор не много путешествовал. Мне пришлось покинуть жену… — Отзвук муки в его голосе поразил его самого. Вся жестокость обстоятельств вдруг обрушилась на него: что могло случиться, пока он совершал нелегкое путешествие через этот большой остров, глядя только вперед, ища что-нибудь, чтобы поесть и устроиться на ночь? — Мои дети… — Слова застряли в его горле.

Рекха и Сэйн, Сиркет и До, Эви, Вида, Ноа, малышка Мия и неведомый сын или дочь, которого родит Сэйн. Увидишь ли ты их когда-нибудь?

— Я не хотел быть назойливым, — с сочувствием извинился купец.

— Ты не мог знать. — Кейде удалось криво улыбнуться, когда темное веселье заглушило его боль.

Пусть эта боль кровоточит в твоих словах, когда кто-нибудь спросит, и, разумеется, никто не станет ждать, чтобы ты объяснился.

Порыв ветра заколыхал ближайший матерчатый навес. Купец ухватился за повод переменить разговор.

— Я не знаю, откуда ты. Но в моих краях такой ветер называют дыханием дракона. Скверно, не правда ли? Почему бы тебе не войти и не разделить со мной тень?

— С радостью.

И Кейда последовал за этим человеком к яркому полосатому полотнищу, умело натянутому на раму над обширным набором колоколов и колокольчиков, выставленных на отрезке прочного зеленого хлопка. Некоторые колокольцы были достаточно велики для деревенского священного шеста, а за ними шли образцы все меньше и меньше, доходя до трубочек с соломинку, которыми украшают швы одеяний для танцев, создавая серебряную бахрому и нежный звон.

— Не скажут ли тебе эти раковины, когда, наконец, начнутся дожди, пока мы все не попадали замертво от жары? — Купец сел на побывавший в странствиях сундук, накрытый легким ковриком, и, вытерев со лба пот, преувеличенно поморщился.

— Я могу угадать для тебя погоду, если хочешь. — Кейда сел, скрестив ноги, и подался вперед, чтобы начертить на песке совершенный круг. Он взглянул вверх, на солнце, а затем быстро и точно пометил на окружности четверти и по три доли в каждой.

— Сейчас мы узнаем что-то другое. — Он почувствовал, что его рука дрожит, стало быть, бросать раковины до того, как ему это разрешит предчувствие, означало бы получить вместо откровения полный вздор.

Любопытство купца разгорелось.

— Что ты видишь?

Кейда опять поглядел в небо — окончательно убедиться, что он правильно обозначил страны света — и лишь затем уставился на песок.

— Странствие.

Купец прыснул.

— Здесь в этом нет ничего необычного.

— И успешную поездку, — Кейда испытал облегчение, куда большее, чем то, что просто вызывает смех, когда изучил свой круг. Не менее пяти раковин упало внутрь дуги, означающей странствия, и все открытой стороной кверху. Наиблагоприятнейший знак.

— Что-нибудь еще? — Купец с надеждой поглядел на песок.

— Друзья. — Туда упали четыре раковины, следующее по значительности указание.

— Старые друзья или новые? — с увлечением спросил купец.

— Новые друзья. — Кейда кивнул с растущим удовлетворением. — Раковины близки к границе круга. Старые друзья оказались бы в середине.

— А что означает вот эта? — И купец указал на последнюю раковину. Кейда видел, что она упала на грань меж дружбой и враждой, внешняя сторона повернулась к нему, предупреждая.

— Я бы сказал, она напоминает, что не следует быть слишком доверчивым.

Не всех своих врагов ты оставил в Деразулле, не забывай этого.

— Это не из тех гаданий, какие я видал прежде, но твое лицо говорит, что оно предлагает здравый совет, — одобрил его купец. — Ты не погадаешь для меня?

Кейда посмотрел на купца, впервые внимательно изучив его одежду. По расшитым штанам шли полоски орнамента из мелких зверьков и деревьев, перевернутые для взгляда Кейды, но идущие в верном направлении для купца. Такого рода убранство всегда отличало самые дальние из восточных пределов, как он вспомнил.

— Ты забрался далеко от дома.

— Что правда, то правда. — Купец печально махнул рукой в сторону почти пустого пляжа. — И выбрал скверное время для плавания сюда — со всеми этими неурядицами на юге.

— Ты вполне можешь вернуться в восточные края до первых дождей. — По укоренившейся с детства привычке, Кейда проверил окоем. — У тебя есть на примете надежная стоянка, чтобы туда направиться?

— Мы пойдем напрямик через воды Эндита, — кивнул купец. — И заберем полный груз нераспроданных товаров, — извиняясь, добавил он. — Так что места на борту нет даже для ручной певчей птицы, не говоря о человеке.

— Я не в досаде. Мне нужно на север, а не на восток. — Кейда подобрал раковины и бережно пересыпал из одной руки в другую. — Ты говорил о бедах на юге. Я предлагаю прорицание в обмен на то, что ты знаешь. — Он надеялся, что купец не заметит напряжения, превратившего его хребет в железный прут.