Сын Авонара - Кэрол Берг

— Веди нас, — сказал он, вскочив в седло позади Тенни.

Куда податься? Тенни необходимо тепло и покой, и еще время, чтобы залечить рану. Я не рискнула бы вернуться в хижину углежога, вдруг нас выследили оттуда, но и оставаться в Юриване опасно. После несчастий, которые я навлекла на Ферранта, Селину и Келли, я уже не осмелилась бы искать очередного друга, даже если бы он у меня был. Эта мысль странно вдохновила меня. Я отправлюсь к другу, который уже пострадал из-за меня.

— Назад к Ферранту! — воскликнула я. — Они ни за что не станут искать нас там.

Ни Д'Натель, ни Баглос не стали задавать вопросов по поводу принятого мной решения, зато я сама постоянно спрашивала себя, права ли, когда Юриван остался позади и мы скакали по темной дороге. Но нам повезло — погони не было. В парке и саду было тихо. Когда мы подошли к конюшням Ферранта, вишневые деревья стояли в ночи неподвижные и угрюмые, словно надгробные камни. Д'Натель пронес бесчувственного Тенни по тому самому пути, которым мы бежали один долгий день назад. В доме было темно и пусто. Слуг Ферранта по-прежнему нигде не видно. Я старалась не думать о профессоре, окоченевшем в смертельном ужасе этажом выше.

Д'Натель уложил Тенни на белоснежную постель в комнате управляющего, находившейся как раз рядом с кухней. Я носила свечи, воду, бренди и чистые полотенца. Баглос возился с печью, обещая поставить воду греться, как только разгорится огонь.

Когда я вернулась в комнату, Д'Натель сидел на постели рядом с Тенни, внимательно осматривая его и убирая с его худого лица седеющие волосы. В пляшущем свете свечи переживания дня были видны на лице Д'Нателя так же явственно, как пятна засохшей крови на рубахе.

— У него жар. — Голос принца звучал негромко и хрипло.

— Давай снимем рубаху.

С помощью маленького ножичка Селины, оставшегося у меня в кармане и все еще испачканного кровью принца и целительницы, я разрезала рубаху. Рана на боку была рваная, глубокая, кожа вокруг покраснела и горела, очень похоже на ту рану, с которой явился ко мне Д'Натель. Когда я промыла рану бренди и водой, чтобы удалить остатки ткани, Тенни болезненно застонал. Очень плохо, если вспомнить, как болел крепкий молодой принц. Тенни, должно быть, уже за пятьдесят, и он никогда не отличался хорошим здоровьем. Я прикрыла рану чистым полотенцем и разорвала второе, чтобы наложить повязку.

— Нужно посмотреть, есть ли здесь лекарства, — произнесла я. — Каменный корень, кроветвор или ивовая кора от жара. Повар Ферранта лечился травами Келли. Может быть, есть и другие травы.

Баглос, словно вспугнутая моль, вился вокруг хозяина.

— Я поищу, — сказал он, быстро постукивая кончиками пальцев друг о друга, — только сейчас я не знаю, как они выглядят.

Д'Натель тронул дульсе за плечо.

— Детан дету, дульсе. Найди лекарства для госпожи.

В этот миг с Баглосом произошла удивительная перемена, я поразилась бы меньше, если бы он вдруг стал выше на две головы. Ни сомнений, ни колебаний, слуга с миндалевидными глазами опустился перед Д'Нателем на колени и произнес спокойно и уверенно:

— Детан ето, Гире Д'Арнат.

— Ты вспомнил, — сказала я, когда Баглос вышел.

— Не совсем, — ответил принц, глядя, как я обтираю лоб Тенни мокрым полотенцем. — Я знаю слова приказов дульсе, которых не знал сегодня утром или вчера, но не могу сказать, что вспомнил их. Я не знаю, из чего следует, что я когда-то это знал.

— Но Баглос принесет то, что мне нужно?

— Если это здесь есть.

Я влила немного бренди в рот Тенни и снова взглянула на Д'Нателя, который отошел от кровати, сложив руки за спиной, и теперь изучал стоявшую в комнате мебель.

— А ты знаешь что-нибудь еще, чего не знал раньше?

— Нет. За исключением вашего языка, как ты уже догадалась. До сегодняшнего вечера он был для меня как язык зверей — ничего узнаваемого. Только те слова, которым ты научила меня, имели смысл. Речь Дассина была словно ключ, вложенный в замочную скважину, все зубчики оказались на своих местах. Но это не возвращение памяти…

— Значит, ты не знаешь, чем закончилось послание Дассина, не знаешь, почему Селина перед смертью засмеялась и сказала… то, что сказала?

— Я знаю не больше тебя.

Пока я отирала кровь и испарину с лица и рук Тенни, Д'Натель стоял, прислонясь к стене и сложив руки на груди, и смотрел на меня. Я предложила ему самому выпить немного бренди, чтобы он не потерял тот свой негромкий голос, который сумел вернуть, но он покачал головой, предпочитая исцеляться привычным молчанием.

Баглос вскоре вернулся и опустился перед господином на колени.

— Готово, господин.

Он передал мне два бумажных пакетика. В одном оказались маленькие листочки, по форме похожие на сердце, пакет был подписан: «От рваных ран, разрывов, ожогов, гнойников, омертвения». Во втором свертке были полоски грубой серой коры.

— Точно то, что мне нужно, — сказала я. — Спасибо. Вам обоим.

Д'Натель кивнул. Баглос светился от счастья, его радость померкла, только когда Тенни застонал во сне.

— Когда вода закипит, нужно будет залить кору… — Я рассказала Баглосу, как готовить ивовый настой и что мне потребуется для приготовления припарки из листочков каменного корня. Через час настой был готов и я затягивала бинты на обработанной ране.

— Можно сделать для него что-нибудь еще? — спросил Баглос. Дыхание Тенни стало хриплым и прерывистым.

— Кто-то должен остаться с ним. Давать ему ивовый отвар, когда он успокоится или очнется. Позже, когда он сможет есть, приготовим ему жидкую кашу или похлебку. Это все, что я знаю.

Мы решили, что первой буду дежурить я. Дульсе сказал, что поищет, из чего сварить похлебку, и поставит ее на огонь, а потом немного отдохнет, прежде чем сменить меня.

Я оглядела спальню, опрятную и чистую, какой и должна быть комната управляющего в хорошем доме. Шкаф со стопкой чистого, аккуратно сложенного постельного белья на верхней полке, деревянный стул и скамеечка для ног в углу, рядом столик для свечи, сейчас загроможденный чашками и ложками, небольшая конторка, на которой помещались бухгалтерская книга, перья, бумага, закупоренная бутылочка чернил, и туалетный столик с гребнем, бритвой и набором небольших коробочек разных цветов и фасонов, в которых лежали воротнички, пряжки и застежки.

Осмотрев шкаф, я нашла чистую ночную рубаху, сделавшуюся тонкой и мягкой от долгих лет носки. Я попросила Д'Нателя помочь мне поднять Тенни и надеть на него рубаху. Принц сделал, как я велела. Когда я стягивала со спины Тенни лохмотья, оставшиеся от его рубахи, глаза Д'Нателя сузились.

— А что это у него на спине? Он не воин. Не раб и даже не слуга, судя по его виду.