Скифы пируют на закате - Михаил Ахманов

Вне Земли, мир Фрир Шардис, день первый

Расслабившись, прижмурив веки и запрокинув голову, Скиф устроился в мягком голубоватом кресле перед столиком с крохотными тарелочками, бокалами и сосудами причудливой формы. Одни из них походили на витые раковины, другие – на полупрозрачных медуз, вытянувших вверх волнистые щупальца, но все одинаково сверкали – хрусталем, перламутром и мягким блеском филигранного стекла. Стол, напоминавший сдвоенные серединками полумесяцы с парой приставных сидений, окружал Скифа полукольцом; напротив, в таком же полукольце и в таком же мягком креслице из аквамаринового пластика, расположилась Ксения. Ее тонкие длинные пальцы небрежно играли бокалом с зеленоватой жидкостью, на лице застыла гримаска ожидания и скуки. Ровная поверхность стола чуть светилась, и таинственный полумрак добавлял женщине очарования, но Скиф старался не глядеть на нее. Щедрость богов, увы, не беспредельна: не всех, кому дарована красота, они наделили к тому же приятным нравом.

Была ночь, непроницаемая, словно мрак космоса, однако двумя шардисскими лунами приходилось любоваться вполглаза. Яркие и блестящие, они давали на удивление мало света, висели себе в теплых бархатисто-черных небесах, как пара прорезанных в темном занавесе сферических окошек, одно – пронзительно-синее, другое – розовое, точно лепестки пиона. Названий у них, похоже, не имелось, и шардиссцы, упоминая о своих ночных светилах, говорили просто – Первая луна или Вторая.

Если не считать этих великолепных сателлитов и редкой россыпи звезд, небо казалось темным – таким же темным и загадочным, как море внизу, в двух сотнях метров от огромной полукруглой террасы канилли. Лишь две блестящие дорожки, синяя и розоватая, тянулись по черному мрамору морской глади; они уходили к горизонту рельсами железнодорожного полотна, и казалось, что сверкающая огнями громада Куу-Каппы вот-вот двинется в путь, помчится, будто экспресс, поспешающий на самый край света. Кроме этих двух ярких полосок в море, не было ни огонька, ни искорки. Куу-Каппа, остров Большой Игры, лежал на южной оконечности Экваториального архипелага, вдалеке от прочих земель.

– Мне скучно, – вдруг протянула Ксения, отставив бокал. Губы ее капризно изогнулись, взгляд метнулся к другим столикам, располагавшимся в изрядном удалении – так, чтобы гости канилли не тревожили друг друга, ощущая себя в то же время членами великого братства пирующих и отдыхающих. – Мне скучно, – повторила женщина. – Я хочу потанцевать!

– Не танцую, – коротко отрезал Скиф.

– Но мне скучно! Разве вы не обязаны меня развлекать? Угождать мне? Исполнять все мои капризы? За что же я платила деньги, черт побери!

– За охрану и безопасность, сударыня. Я ваш защитник и ходячий сейф, а не партнер для плясок. Завтра начнется Игра, и развлечений у вас хватит на все две недели.

Тонкие брови женщины приподнялись, тембр голоса изменился, сделавшись резким, почти грубым:

– Надеюсь, защитничек! Но у меня, знаете ли, свои привычки. И если я хочу танцевать, то я буду танцевать.

Ее «хочу» и «буду» прозвучали так безапелляционно, словно она оглашала судебный приговор. Подобными выходками Скиф был уже сыт по горло, хотя они провели в Шардисе всего лишь один день. Но день этот, как и предупреждал Сарагоса, стоил большой крови! Казалось, капризы рыжей гадюки не знают границ; она проявляла недовольство по любому поводу, и лишь вселение в самый роскошный из жилых пузырей да ворох накупленных побрякушек, тряпок и прочей местной экипировки слегка улучшили ее настроение. Но ненадолго!

Сейчас Скифу мнилось, что он весь день таскал мешки с цементом или охотился в болотистых джунглях на каких-то смертельно опасных и кровожадных тварей. Он хотел отдохнуть – да и вся обстановка канилли располагала к отдыху и покою, – но это, кажется, оставалось недосягаемой мечтой.

«Стерва, – подумал Скиф, искоса поглядывая на свою клиентку, – рыжая капризная стерва! Гадюка!»

Возможно, мысль эта соответствовала действительности, за одним небольшим исключением – здесь, в фэнтриэле Фрир Шардиса, капризной Ксении пришлось сменить масть. Сейчас на голове ее красовался великолепный чернокудрый парик из натурального волоса, и – поразительное дело! – он подходил к зеленым глазам и ярким губам Скифовой клиентки ничуть не меньше, чем ее собственная огненно-рыжая грива. Что до самого Скифа, то он предпочел не парик, а обычную краску, превратившись на две недели из блондина в светлого шатена. Таких (как правило, уроженцев севера) во Фрир Шардисе тоже можно было повстречать, хоть и не слишком часто.

С глазами, к счастью, проблем не возникало: среди темноволосых шардиссцев попадались и голубоглазые, и с зелеными, серыми, синими, карими очами, хотя черный цвет, безусловно, доминировал. Как, впрочем, и на Земле в какой-нибудь Испании или Бразилии. Во всем остальном шардиссцы были так же подобны людям, как и прекрасные амазонки Амм Хаммата – а уж в этом-то Скиф убедился на собственном опыте! На самый придирчивый взгляд никаких диспропорций в лице или фигуре среднего обитателя Фрир Шардиса не наблюдалось; они были невысоки и на диво стройны, с оливковой, янтарно-золотистой или розово-смуглой кожей, с чуть удлиненными ушными раковинами и тонко вырезанными ноздрями. Вероятно, их критерии красоты тоже совпадали с земными, ибо спутница Скифа не могла пожаловаться на недостаток внимания: кое-кто из мужчин, да и из женщин тоже, дарил ей весьма откровенные взгляды.

«Вот с ними и пляши», – промелькнуло у Скифа в голове. Все, что он узнал о Фрир Шардисе во время вчерашнего инструктажа, и все, что можно было наблюдать сейчас в канилий, в этом роскошном подобии земного гостиничного ресторана, свидетельствовало об одном: этот фэнтриэл куда более безопасен, чем игорные заведения Монако и Лас-Вегаса, не говоря уж об амм-хамматских степях. Таким образом, его функции охранника и проводника казались не слишком сложными: он должен был платить – и только. С оплатой, к счастью, проблем не возникало, так как Шардис являлся весьма высокоразвитым миром и наличность в виде банкнотов, монет или золотых колец здесь была не в ходу. Платили с личного счета, зафиксированного в блоках многочисленных серадов – памятных машин, и самая миниатюрная из них, серад-уул, у каждого шардиссца всегда имелась при себе. Была она и у Скифа – Страж с солидной суммой, накопленной стараниями Сингапура. Завтра ему предстояло увеличить или уменьшить этот счет, смотря по тому, как распорядится Твала – местное божество судьбы. В игре в Девять Сфер, главном аттракционе Куу-Каппы, не требовались ни умение, ни особое искусство, тут все определяла удача и, разумеется, солидная сумма в памятном блоке уула, позволявшая неоднократно испытать судьбу.

– Мы сидим тут, как на похоронах, – снова начала Ксения, нервно поглаживая свои нагие плечи. Ожерелье – алмазы в платине, – обвивавшее ее шею, дрогнуло, сверкающая подвеска скрылась в ложбинке между полуобнаженных грудей, словно приглашая Скифа полюбоваться их совершенством. – Тоска и скука! Ну, доблестный защитничек, если не желаете танцевать, то хотя бы поговорите со мной! Или это тоже не в компетенции ходячего сейфа?