Колдовская метка - Дэн Патрик

– Я заберу тебя.

– Куда?

– В безопасное место, – прорычал он.

– Отец. – От тона дочери Марек застыл на месте. – Они пришли за ней, но всё равно не остановятся, пока не заполучат и нас. Безопасного места больше нигде нет.

Всадник продолжал отгонять птиц, выигрывая время для товарищей, которые один за другим поджигали свои факелы и присоединялись к обороне от стаи госпожи Камаловой.

– Нужно ей помочь, – продолжила Хьелльрунн, но Марек лишь тоскливо посмотрел в сторону Циндерфела.

Госпожа Камалова стояла у входа в хижину. Она вновь взывала к небесам, чтобы собрать птиц, но те лишь разлетались и кричали, попадая в огонь факелов Охранцев. Старуха что-то крикнула на сольском, но стая не слушала её.

Хьелльрунн закричала, когда за спиной наставницы появился Охранец. Он вышел из хижины и ударил старуху по голове рукоятью меча. Женщина рухнула навзничь, и стая быстро разлетелась во всех направлениях.

Однако напавший на госпожу Камалову не прожил долго: появившийся за его спиной Вернер вонзил в него короткие лезвия. Враг вскрикнул и повалился на колени. Очередная вспышка лезвий, и мужчина схватился за шею. Глаза его широко раскрылись, а лицо побледнело, как снег на поляне.

Темноволосый имперец выругался на сольском, бросил факел и закричал товарищу. Но в ту же секунду Вернер отпрянул – в плечо его вонзилась стрела.

– Дядя! Нет! – вскрикнула Хьелльрунн, ощутив страшный холод, который не имел отношения к промозглому ветру.

Из последних сил Вернер набросился на ближайшего Охранца, отнял оружие и вонзил сопернику в бедро. Но вдруг рыбак вздрогнул. Один раз. Два раза. Прямо в живот и грудь ему вонзились стрелы.

Вернер, дядя Вернер, рыбак и рассказчик, рухнул на лесной покров и больше не шевелился.

– Вернер! – Крик Марека ознаменовал окончание схватки.

Кузнец бросился к другу и вцепился в его тело, но тот не реагировал. Хьелльрунн молча глядела на Вернера и госпожу Камалову, которая лежала неподвижно, мёртвая или же без сознания.

Охранец обошёл падших, держа в руках ярко сверкающие клинки.

Хьелль не могла говорить; шок заглушил слова и мысли.

– Вы, девушки Нордвласта, выглядите все одинаково, – ухмыльнулся вымазанный сажей всадник. Несмотря на несколько царапин, усмешка так и не пропала с его лица. – Тонкие, как тростиночки, да с кислыми лицами, которые не улыбаются проходящему мимо мужчине.

– Хочешь, чтобы я улыбнулась? – прошептала Хьелльрунн со слезами на глазах. – Хочешь, чтобы я улыбнулась? – повторила она чуть громче.

Рёв Призрачного моря стоял в ушах и гудел в крови.

– Хочешь, чтобы я улыбнулась? – закричала она, перекрикивая звуки трескающихся камней и падающих деревьев.

– Фрёйа, помилуй, – взмолился Марек. Он не смотрел на Охранца – взгляд его был прикован к дочери.

Камни вырвались из-под лесного покрова вместе с оружием павших воинов. Старая кора и осколки костей давно умерших животных поплыли над землёй. Несколько Охранцев бросились бежать, но попали в водоворот мусора, который избивал их тела, поднимая в воздух. Один за другим крики прекратились. Враги падали, ударяясь головами о деревья или натыкаясь на мечи. Ветер продолжал жестокую игру, пока Хьелль парила в эпицентре шторма со стиснутыми зубами и сжатыми до крови кулаками. Буря кружила и кружила, пока крики умирающих не стихли на фоне страшного рёва стихии.

– Хьелльрунн! – раздался голос Марека среди всего этого яростного безумия. – Хьелльрунн! Они мертвы!

Они убили Вернера. Хьелль не остановится, пока не сломает каждую кость в их теле. Нет, не отпустит она силу свою.

– Дочка! Прекрати! – Марек стоял под ней, умоляя. – Хижина сейчас рухнет!

Хьелльрунн перевела взгляд на маленький домик. Солома поднялась с крыши и взлетела в небо; о стены и ставни бились камни и трупы Охранцев.

– Хьелльрунн! Пора остановиться, иначе лес уничтожишь!

Буря не прекращала бушевать. Почему она никогда раньше не взывала к силе, а продолжала прятаться от детей и пристальных взглядов горожан? Больше такого не будет!

– Хьелль! Ты убьёшь Камалову! Мы и так потеряли Вернера!

Со всех сторон на поляну начали падать ветки и прочий мусор, и Хьелльрунн опустилась вниз, погрузив в снег окровавленные ступни. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, она попыталась справиться с болезненным чувством утраты.

– Ты спасла нас, Хьелль. – Марек похромал к разрушенной хижине и убрал сломанную ветку, упавшую на госпожу Камалову.

Отец осел на землю возле дома, прислонившись спиной к стене и глядя на весь этот хаос. Лес стих; не слышно было ни звона мечей, ни стука камней о древесину, ни криков раненых или умирающих. Было тихо, не считая страшных рыданий Марека, который прижал руки к лицу и лишь изредка шептал:

– Вернер.

Посыпал снег, но Хьелльрунн не желала уходить. Она застыла в центре поляны, боясь упасть навзничь, если сделает хоть один шаг. Руки её дрожали, но не от холода. На смену ярости пришла страшная пустота. Бьёрнер выглянул из-за дерева и уставился на девушку, слишком глупый или слишком напуганный, чтобы бежать прочь.

– Хьелль. – Марек указал на дальнюю сторону поляны, где солдат в чёрном, изорванном в клочья облачении перевернулась на живот и начал ползти по грязи мимо камней и трупов. Он не издавал ни звука, за исключением хрипов сильно пострадавшего человека.

Хьелльрунн шагнула вперёд, чувствуя, как трясутся ноги. Охранец увидел её, перевернулся на спину и в ужасе пополз от неё прочь. Шторм из камня и деревьев лишил его ухмылки, оставив лишь неверие и страх.

– Прошу, – взмолился темноволосый всадник. – Пожалуйста! – пропало самодовольство, с которым он упрекал её за отсутствие улыбки.

Хьелльрунн сделала шаг вперёд, а затем ещё один, чувствуя, как возвращается сила. Страх всадника усилился. Подтолкнув ногой короткий клинок, Хьелль наклонилась, чтобы достать его из грязи.

– Пожалуйста, я безоружен!

– Убийство – единственный выход. Так ты сказал. Сколько безоружных мужчин и женщин ты убил? – Хьелль непреклонно двигалась к Охранцу.

Всадник замолчал.

– Скольких ты убил ради любимой Империи?

– Нет, прошу! Подожди!

– Ты убил моего дядю!

Девушка подняла изогнутое лезвие над головой, и всадник замолчал навсегда.

– Ступай домой, Бьёрнер, – велела она, не поднимая глаз от трупа Охранца.

Владелец таверны вышел из-за дерева. Вина и страх наполнили глаза, которые видели слишком много.

– Ступай к дочери.

Бьёрнер кивнул.

– И если будешь с ней плохо обращаться… – Хьелль указала на всадника.