Попутчик - Александра Лисина

— Что за придурок смеет орать мне под руку?! — мощным басом взревел кузнец, красноречиво закатывая рукава на могучих ручищах, в которых как-то нехорошо качнулась дымящаяся от жара рукоять огромного молота. — Какому идиоту жить надоело? А ну, покажись!

Эльфы тихо охнули, мигом признав этот дикий рев, который могли издавать лишь одни существа в обитаемых землях — мелкие, сварливые, невероятно сильные и живучие, как сто хмер, вместе взятых. А еще — отвратительно вспыльчивые, взрывоопасные, как готовый к извержению вулкан, и такие же непримиримые. Но, что самое страшное, не любящие пренебрежения к своим малорослым персонам, искренне ненавидящие «бессмертных ушастых дылд» и лучше кого бы то ни было разбирающиеся в вопросах вооружения, во всем том, что касается брони и металлов.

Разгневанный гном поправил засаленный фартук, упер могучие руки в бока и грозно обвел полигон сузившимися глазами, старательно выискивая того безумца, что рискнул оторвать его от работы. Белик ловко спрыгнул на землю и махнул рукой.

— Да я это, Крикун, я. Хорош орать, а то от твоих воплей уши вянут и сами собой в трубочки сворачиваются. Мне кольчуга нужна — та, что из чешуи саламандры. Верни, пожалуйста, дыры потом заклепаешь.

— Тебе зачем? — неожиданно сбавил обороты бородач, но все же подозрительно прищурился и цепко оглядел хрупкую фигурку Гончей.

— Надо кое-что проверить.

— Не дам. Я ее уже расплел.

— Что?! — ахнул Белик. — Когда ты успел?! Я же всего пару часов как отдал!

— Когда надо, тогда и расплел, — неприветливо буркнул Крикун и недовольно покосился на обомлевших от происходящего перворожденных. — А-а-а… значит, привели-таки остроухих? Жаль, что живыми нужны, не то я бы вспомнил молодость…

— Отстань от них. Дай мне хотя бы старую.

— Не дам! — повысил голос бородач. — Нету у меня больше! Все расплел, ясно? А тебе незачем гуда ходить — сами только явились! Тебе еще не один день восстанавливаться придется! И кошкам твоим — тоже! Куда вас только Мастер занес… Дома сиди, понятно?! А в лес грубиянов своих отправь, пусть-ка отрабатывают харчи, не то совсем наглые стали!

Белик с досадой прикусил губу и на секунду замер, лихорадочно размышляя.

— Ладно, — решил он наконец. — Тогда обычную надену. Извини, что потревожил.

— Что-о-о?! Я тебе сейчас как дам — обычную! — почему-то не на шутку взъярился гном. — Я так дам, что потом больше не встанешь!

— Прости, Крикун, — тихо отозвался пацан, отворачиваясь. — Я все равно пойду, потому что, боюсь, этой ночью у нас будут скверные гости.

— Много? — напряженно спросил гном в спину, неожиданно посерьезнев.

— На наши жизни хватит. Траш видела поблизости сразу трех хмер в компании парочки пещерных медведей. Думаю, тебе не надо объяснять, что это значит?

— Дерьмо!

— Ты, как всегда, прав, — спокойно кивнул Белик и, не обращая никакого внимания на застывших в полной оторопи эльфов, скрылся в своем доме.

Крикун некоторое время стоял возле родной кузни, сердито сопя и кусая губы, но затем быстро развернулся и исчез внутри, хлопнув напоследок дверью так, что деревянная створка едва не развалилась, а добротный косяк с жалобным скрипом просел. В недрах горы что-то отчаянно зазвенело, загрохотало, временами перемежаясь с сочной руганью на гномьем и человеческом языках. Затем протяжно скрипнуло, но Таррэн уже не слушал: плюнув на ворчливого представителя подгорного народа, невесть каким образом ужившегося рядом с людьми, с максимальной скоростью двинулся к домику.

— Белик? Что стряслось? — негромко спросил он, остановившись у нужной двери. Машинально порыскал глазами в округе, но ни одной Гончей поблизости не увидел — те словно испарились. Зато пацан внутри шумно возился, изредка бренчал железом и сочно крыл кого-то причудливой смесью мата сразу на четырех языках. Однако при звуках мягкого баритона эльфа настороженно замер. — Белик?

— Надеюсь, что обойдется, — очень напряженно отозвался наконец пацан.

— Собираешься лезть наружу?

— А ты что, хочешь составить компанию? — В голосе Белика прорезалась язвительная насмешка.

— Почему нет?

— Дурак, — бесстрастно констатировал пацан, внезапно распахивая дверь и едва не прищемив темному эльфу нос.

Полностью экипированный, в матово поблескивающей кольчуге из обычных стальных колечек. Увешанный своими любимыми ножами с головы до пяток, невероятно сосредоточенный и немного усталый. Он встал на пороге, уперев руки в бока и явно собираясь от души высказаться об умственных способностях всяких ушастых гордецов. А также об их надоедливой навязчивости, неприкрытой дурости и извечном самодовольстве, от которого его всю жизнь откровенно тошнило. Но наткнулся на предельно серьезное лицо темного эльфа и неожиданно передумал насмехаться.

— Нет, Таррэн. Вам пока нельзя выходить за пределы заставы.

— Все еще не доверяешь?

— Просто вы слишком многого не знаете, но объяснять и учить вас — долго, а навешивать новые узы у меня нет ни времени, ни желания. Это работа Гончих, и вам там совсем не место.

— Но нам все равно скоро придется идти в лес, — возразил Таррэн, внимательно изучая посуровевшего, снова обретшего прямо-таки стальную жесткость пацана.

— У вас будет другая задача.

— Но…

— Не спорь, — сухо велел Белик. — Поверь, вы пока не готовы к походу в Проклятый лес.

— И куда это ты в таком виде пойдешь? — внезапно вмешался в разговор Крикун, чей голос буквально сочился ядом. — Крикс отпугивать? Или пересмешника соблазнять? Может, в догонялки с хмерами поиграть? Ну-ну, думаю, они будут счастливы сожрать твое дохлое тельце! Ага, давай. На пару с этим дурным остроухим, что весь день таскается за тобой по заставе и без конца что-то вынюхивает!

Белик хмуро покосился на рыжебородого ворчуна, который стоял за спиной у эльфа и злорадно скалился, но при этом с откровенной издевкой оглядывал простой кольчужный доспех, что, по его же вине, приходилось сейчас таскать на плечах. Гном немного помолчал, оглядев вооруженного и собранного в дорогу пацана с преувеличенным вниманием, затем снова смерил с головы до ног пренебрежительным взглядом, тихонько фыркнул и, уперев руки в бока, вдруг зло сплюнул:

— Раздевайся!

Белик странно вздернул бровь:

— Что?

— Раздевайся, балда! Я тебя в таком виде никуда не отпущу!

— Ты уверен, Крикун, что сможешь меня остановить?

— Раздевайся, я сказал! — во всю мощь своей широкой глотки рявкнул гном, заставив перворожденных подпрыгнуть от неожиданности и болезненно поморщиться: от этого рева ушам действительно приходилось несладко. Особенно таким чутким, как у них.

— Это что, предложение? — елейным голоском промурлыкал мальчишка, с нескрываемым удовольствием отметив, как бородача от этих слов просто перекосило.