Голубая луна - Лорел Гамильтон

Мой язык скользнул между его клыков. В искусстве французских поцелуев с вампирами я достигла небывалых высот. Практика, практика.

Сначала Дамиан пытался не отвечать на поцелуй. Он отстранился и прошептал:

– Ты пахнешь кровью. Не своей кровью.

И прижался губами к моим губам так, словно хотел вдохнуть меня всю. Длинные бледные пальцы обняли мое лицо, потом скользнули дальше, в шелковистое тепло волос.

Я прижалась к нему всем телом. Оставшийся у меня спереди за ремнем джинсов файрстар прижался к его паху, и я впечатывала в него пистолет до тех пор, пока не услышала тихий звук боли. Браунинг остался на полу.

От окна ванной послышался шум. Я разорвала поцелуй, и Дамиан скользнул губами вниз по моей шее. Через окно, словно сквозь хрустальный тоннель, тщательно протискивался человек.

Вытащив из джинсов файрстар, я прицелилась. Прямо в лоб. У владельца лба расширились глаза, и еще через мгновенье он вывалился наружу. Все это зашло еще не настолько далеко, чтобы им совсем уж не хотелось жить. Вопрос был в другом – как далеко зашла я сама?

Дамиан тем временем накрыл губами бьющийся на моей шее пульс. Его язык, лаская, обвел его вокруг. Так он спрашивал разрешения. Но это была бы не та кровь, которой я собиралась делиться этой ночью. Райне было не интересно просто вскрыть вену.

Запустив свободную руку в длинную кроваво-красную гриву, я резко отдернула от себя его голову.

– Никакой крови. Лучше трахни меня.

– Жан-Клод его убьет, – подал голос Ашер.

– А мне плевать, – отозвалась я, и в момент, когда услышала себя, отстранилась. Я будто рвалась через липшую к лицу мокрую занавесь, которая пыталась обернуть мое тело, задушить меня, утопить.

Я отползла от Дамиана в комнату и крикнула:

– Следи за этим чертовым окном, Дамиан, и держись от меня подальше!

Он в нерешительности замер в дверях.

– Ты слышал, что сказала твоя госпожа. Делай, как велено, – холодно посоветовал Ашер.

Я услышала, как Дамиан зашел в ванную. Как скрипнуло под каблуками его сапог битое стекло. Я осталась на четырех точках, голову нещадно клонило вниз, дыхание сбилось. В одной руке у меня остался файрстар. И я сжимала его так сильно, что заболела рука. Я постаралась удержать надежное ощущение рукояти пистолета у себя в пальцах. Это – реально. Это – реально. А Райна – мертва. Просто еще одно чертово привидение, будь оно проклято.

Услышав, что ко мне кто-то подбирается, я подняла голову и увидела, что на меня во все свои фиалковые глаза смотрит Натаниель. Я заорала и кинулась от него. Он был жертвой, а Райна жертв обожала. Я вытянула руку, пытаясь от него отгородиться, и попятилась назад.

В результате я уперлась спиной в кровать, обеими руками сжимая пистолет и раскачиваясь вперед-назад.

Натаниель продолжал скользить ко мне с изящной, почти змеиной грацией, будто у него было слишком много позвонков. Он подобрался так близко, что когда заговорил, я почувствовала его дыхание.

– Я твой, Анита. Ты – моя Нимир-ра. Моя королева.

Он был осторожен и старался не дотрагиваться до меня. Он оставался за одно движение длиной всего в дюйм от меня, так что решение было за мной. Но моим это решение не было.

Я попыталась приказать ему от меня убраться, но голос меня подвел. Говорить я не могла. Я не могла пошевелиться. Все, что мне пока удавалось – оставаться на последнем хрупком рубеже контроля и не сдвинуть губы на это последнее разделяющее нас расстояние. Из последних сил я боролась и сопротивлялась, чтобы не поцеловать Натаниеля. Потому что, кто бы ни был следующим, это станет концом. Мунин меня побеждал. Даже мой самоконтроль был не безграничен. Я не хотела, чтобы это был Натаниель. И только это еще помогало мне держаться.

В дверь постучали, и стук был настолько неожиданным, что я заорала. Крик будто оттолкнул Натаниеля обратно на колени, чуть дальше от меня, но все равно слишком близко.

– Откроешь? – спросил Ашер.

Я покачала головой, но не имея в виду “нет” – я просто не могла говорить. Не могла думать. Я слишком сильно старалась не сорвать с себя оставшуюся одежду и не перетрахать всех присутствующих. Это требовало почти всей моей концентрации.

Похоже, Ашер все понял, так как соизволил самостоятельно спросить:

– Кто там?

Очень вежливо.

Думаю, ответ шокировал нас всех.

– Ричард!

Джейсон вскочил и бросился открывать дверь раньше, чем кто-либо успел сказать ему, что делать. Внешняя поверхность двери была изодрана в щепку. Ричард остановился в проеме. Висящая лоскутами футболка умудрялась продолжать обтягивать его плечи, но была так сильно порвана, что все кровоточащие раны оставались на виду. В дом он зашел слегка нетвердо. За ним последовали Зейн и Шанг-Да.

Зейн был цел и невредим, а вот Шанг-Да рассекли лицо от подбородка до лба. Сквозь маску крови блестели глаза. Закрыв дверь, он холодно посмотрел на меня.

В отличие от него, я была до смерти рада видеть их всех. Но пошевелиться не могла. Стоит только двинуться, и все пропало. У меня выкатилась слезинка и прочертила по щеке горячую влажную дорожку. Я смотрела на Ричарда, хотела сказать ему так много, но не могла вымолвить ни слова. Слова разбили бы меня вдребезги, на миллион крошечных сверкающих осколков.

Ричард двинулся ко мне, остановился и посмотрел сверху вниз. Он не столько опустился, сколько упал передо мной на колени.

Я выбросила руку, чтобы его удержать, и на моей коже, подобно языкам пламени, заплясал мунин. На пол глухо упал файрстар. Захватив в полные горсти остатки его футболки, я рванула Ричарда на себя, и последние несколько дюймов, отделяющие нас от поцелуя, канули в лету.

У него были сухие губы. Я водила по ним языком, вылизывала их, пока они не стали влажным сладким бархатом. Потом запустила одну руку в разорванную футболку и провела пальцами по следу, который оставила на его сердце.

Он зашипел, словно я причинила ему боль, и схватил меня за запястье. Запустив другую руку, я нашла еще одну рану. Тогда он схватил меня за обе руки. Помните, какой Ричард большой? В целом угрожающим он не выглядит, но вполне может удержать обе мои руки в одной своей. Он отвел мои руки почти мне за спину, и когда я попыталась их освободить, захват только усилился. Он нагнулся, но не для поцелуя.

Быстро и сильно он слизнул капельки крови с ножевой раны у меня под ключицей, и я задохнулась – наполовину от боли, наполовину – от наслаждения.

Он скользнул губами вниз по ране, до места, где начиналась грудь, и нежно ее прикусил – не так, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы я почувствовала его зубы. У меня вырвался тихий стон.

Подняв голову, Ричард посмотрел на меня. Он отпустил мои руки и взял вместо этого мое лицо в свои ладони. Я оказалась поймана силой этих рук и была вынуждена смотреть прямо в его изумительные шоколадно-карие глаза.