Красное смещение - Евгений Гуляковский

— Лишь один человек мог знать все это.

— Ты имеешь в виду Фруста?

Крушинский кивнул, а Васлав недовольно покачал головой.

— Наверняка снова какое-нибудь волховство, знаю я этих отроков с космической базы. Да ладно, главное — мы подоспели вовремя, а теперь хватит говорить о сем. — Покончив с окороком, он отшвырнул обглоданную кость в угол, где уже скопилась их порядочная груда, расчистил перед собой поверхность стола и, пододвинув поднос с пирогом, сказал:

— Ежели положить, что этот пирог Китеж, то ров здесь. — Он нарисовал вином прямо на поверхности стола линию, довольно точно повторявшую изгибы китежского рва, — приходилось только удивляться феноменальной памяти князя.

— Покажите, где начало подземного прохода?

Глеб поставил в этом месте лампаду. Тогда Васлав потребовал нарисовать расположение татарских сотен.

— Ну, всех я не припомню, они беспрерывно находятся в движении…

— В движении тоже можно увидеть порядок, ежели смотреть внимательно и прилежно, — прогудел князь.

Когда Глеб с помощью Крушинского закончил на этой своеобразной карте рисовать оперативную обстановку, сложившуюся вокруг Китежа, было уже далеко за полночь.

Васлав заразительно зевнул, потянулся и сказал, что утром они отправятся дальше, а войско пойдет к Китежу. Теперь же отроки устали, и утро вечера мудренее.

Он решительно собрался уходить, и Глебу понадобилась вся его напористость, чтобы заставить князя объяснить, что, собственно, он имел в виду, и если он действительно собирается их сопровождать, то на кого оставит войско?

— Я своих сотников хорошо знаю и знаю, кому поручить сие несложное дело.

Задача, стоящая перед отрядом Васлава, и в самом деле не выглядела слишком уж сложной. Четыре сотни опытных пехотинцев и две сотни конных должны были с ней справиться без особых проблем, если только к этому времени не подойдут основные татарские силы.

Глеб еще раз для верности показал, как должен расположиться клин после прорыва татарского заслона.

— Вот здесь вы станете. Главное — запасти побольше продовольствия, город давно голодает, и успеть переправить запасы через подземный ход. Это займет не меньше двух дней — и все это время твое войско будет находиться в круговой обороне. Главное — заранее запасите продукты, не торопитесь с прорывом, пока не заполнят обозы. В лесах много дичи, грибов и ягод, а день, два роли не играют.

Затем они должны будут держать вокруг подземного прохода круговую оборону, пока не переправят все припасы в город.

Если на них нажмут слишком сильно, пусть уходят в Китеж, проход за собой им придется завалить, чтобы татары его не использовали, но с помощью артиллерии мы после возвращения сумеем прорубить в татарской осаде коридор и вернем их обратно.

— Они останутся в Китеже. Здесь только добровольцы, они знают, что, если Китеж сдадут, татары пойдут дальше на север и доберутся до их домов.

Больше никто не поднимал вопрос об отстранении Васлава от их похода к Оленьей топи. Они снова были вместе, и любые трудности казались теперь Глебу легко преодолимыми. Словно прочитав его мысли, Васлав спросил:

— О Шагаре что-нибудь известно? — После рассказа о новом похищении Брониславы Васлав старался не затрагивать этой болезненной для Глеба темы. Несмотря на кажущуюся внешнюю грубость, князь обладал удивительно тонким чутьем.

Глеб покачал головой.

— Последний раз его видели вместе с хозяйкой, думаю, и сейчас он где-нибудь недалеко от нее.

Они легли спать в трофейном шатре, укрывшись толстыми шерстяными попонами. От жаровни тянуло едким угаром, Васлав храпел так, что стенки шатра слегка вздрагивали, и Глеб долго не мог уснуть.

Он думал о Брониславе, о своей несостоявшейся любви, о разрушенном татарами крае и о черной тени Манфрейма, накрывшем своим плащом не только эту страну…

И еще он пытался представить, какие новые возможности удастся извлечь из предстоящей встречи с Фрустом. Не верилось ему, что он простой торговец.

Слишком серьезные силы сошлись в нервном узле целой эпохи, которую представлял собой Китеж, и теперь каждая из них старалась повернуть в свою сторону колесо событий…

Утром небольшая кавалькада покинула лагерь. Конвой сопровождал их только до тропы, ведущей в глубину Оленьей топи. По требованию Фруста на этой встрече не должно было быть посторонних.

«Не слишком ли много требований», — с раздражением подумал Глеб, незаметно для себя пришпоривая лошадь и вырываясь вперед. Очень скоро ему пришлось вернуться обратно. Тропа сузилась, и теперь они должны были продвигаться медленно и осторожно, чтобы не провалиться в скрытые под тонкой наледью топи. Вперед выехал Васлав, хорошо знающий эти места.

Неожиданно справа от них, тяжело захлопав крыльями, в воздух поднялась большая птица. Она показалась Глебу такой огромной, что он не сразу поверил собственным глазам. Однако Васлав среагировал мгновенно. Тетива на его луке звонко щелкнула, и птица, перевернувшись в воздухе, грузно шлепнулась в болото, метрах в десяти от них. Только теперь Глеб узнал знакомого лишь по картинкам глухаря.

— Будет неплохой ужин, если сумеем его достать, — заметил Крушинский. Действительно, сойти с тропы в этом месте не представлялось возможным. Спешившись, они не смогли сделать в сторону ни одного шага. В конце концов Крушинский, самый легкий из них, обвязался веревкой и ползком направился к глухарю. Он достал его, но при этом по пояс провалился в ледяную трясину. Пришлось делать незапланированный привал, разжигать костер и сушить одежду. Однако добыча того стоила, они взяли с собой минимальный запас продовольствия, не желая уменьшать количество продуктов, предназначенных осажденному Китежу.

Теперь же у них появилось несколько килограммов свежего мяса.

Каждый раз, удаляясь от города, Глеб удивлялся богатству дикой природы этого, еще не изуродованного цивилизацией мира. В прозрачных реках плескались ильмени. Иногда совсем близко от отряда, не обращая на человека ни малейшего внимания, проходили лоси. На лесных полянах, усыпанных ярко-алой брусникой, тут и там виднелись шляпы подосиновиков, а длинные плети клюквы, увешанные крупной, с орех, ягодой, путались под ногами лошадей.

Охотники добывали в местных лесах соболей, куниц и песцов. Медосборщики привозили в город на продажу целые подводы янтарных сотов. Не зря этот край привлекал завистливых чужеземцев.

Продвигались медленно, и к вечеру стало ясно — к назначенному сроку они не успеют достичь закрытого со всех сторон топкими болотами Оленьего острова, где была назначена встреча.

Крушинскому пришлось связываться с Фрустом и переносить время. Закончив переговоры, он спрятал рацию и недовольно поморщился.