Комендантский час - Вероника Иванова

— Они не будут разби…

Вот и все, что мне удалось вопросительно выдохнуть: ладонь козла, едва убранная от моего лица, тут же снова шлепнулась на место.

— Помнишь? Ни звука.

Да кто меня тут может услышать? Мы и так почти спрятались за одним из пилонов, подальше от толпы зевак. К чему вся эта таинственность?

— Нюхачи прибыли, — прокомментировал хряк, как-то болезненно щурясь. — Быстро они сегодня… только зря.

— Думаешь?

— Хотел бы не думать.

Сначала вздохнул он, потом и доктор. А у самой кромки руин словно из-под земли выросли вдруг коренастые плоскоголовые фигуры.

— Это их работа, Орри, а не твоя. Не переживай заранее.

— Да тут и троечник справился бы.

Пришельцы тоже не стали активно действовать: скинули капюшоны, сверкнув чешуей затылков, уставились на уродливые завалы и несколько минут сверлили их взглядами. Наверное, эта процедура была очень важной, потому что почти все зеваки, особенно те, что стояли ближе всего к линии оцепления, почтительно притихли, ожидая…

Крайний слева поднял руки к плечам и потянул ткань обратно на голову. Его сосед по правую руку проделал то же самое, но с тщательно выдержанной паузой. Потом эстафету принял следующий — и так продолжалось, пока последний капюшон не был возвращен на место.

— Что и требовалось доказать, — мрачно выдохнул хряк.

— Ни одной живой души, — согласился козел.

Это же все неправда. Этого нет. Снится, чудится, кажется, мерещится.

— Пора по домам. Скоро у нас будет много работы.

Это бред моего воспаленного воображения. Это вовсе не кровь, вот тут, на стали. Кетчуп. Точно, он. Наверное, раздавило один из тех лотков с фаст-фудом.

— Но сначала надо рассказать, что мы можем ее делать.

И меня никто не тащит под руки сквозь толпу, негромко приговаривая:

— Если вам требуется качественная медицинская помощь…

— Если ваша душа нуждается в исцелении…

Там кто-то должен найтись. Обязательно. Нужно просто покопаться в руинах. Растащить завалы. Это же не кирпичи были, в конце концов, и не бетонные плиты: наверняка должны были образоваться пустоты, в которых…

— Они все умерли?

Козел оглянулся, видимо, прикидывая, стоит ли мне снова затыкать рот. Но в переулке было по-прежнему слишком безлюдно, чтобы принимать дополнительные меры предосторожности.

— Кто?

— Люди. В гостинице. И рядом.

— Ты же сам видел. Нюхачи не ошибаются. Да и Орри тоже. Как правило.

— Никто не выжил, — подтвердил хряк.

И это значит, что…

Живот скрутило спазмом. Если бы я не висел на чужих руках, свалился бы прямо в собственную рвоту.

— Эй, эй! Полегче!

— Это нормально. Обычная реакция.

— А башмаки мои? Как их теперь отчистить?

— Замоем, дай только домой добраться.

— Да тут не просто мыть придется, тут целую стирку устраивать надо!

Они переговаривались где-то сверху. Над моей головой. И не замедляли шаг, уводя меня все дальше и дальше от дурно пахнущей лужицы, которая, по нелепому стечению обстоятельств была еще и последней памятью.

О человеке, который умер, даже не зная, что умирает.

— Тридцать девять.

Козел, отошедший еще на полметра, терпеливо дожидался ответа.

— Слышу.

Новое увеличение дистанции и новое числительное:

— Шестнадцать.

Ну прямо ухо-горло-нос со своими любимыми шуточками! Хотя Миша же врач: наверное, по-другому и не умеет.

— Слышу.

Самое действенное подтверждение теории — опыт. Ползучий дедовский эмпиризм.

— Двадцать семь.

— Слышу.

Это было первое, что козел решил изучить. Расстояние, с которого мы начинаем понимать друг друга.

— Умгум.

— Финал.

Зачем он еще отодвигается?

— Мумгам.

— Да все, сказал же! Дальше не срабатывает.

Вернулся обратно, отмечая что-то в своем блокноте и бормоча:

— Дистанция обоюдной зоны — три метра, потом отраженные сигналы начинают искажаться… Что ж, вполне достаточно.

— Можно воды?

— Еще?

Выпил я, наверное, уже целую канистру, но жажда никак не хотела отступать.

— А есть не хочешь?

При слове о еде сразу вспомнилась лужица. И все остальное.

— Не сейчас.

— Ну смотри. — Он намешал в кружке новую порцию кисловатого питья и протянул мне. — Только опорожниться не забудь, а то подхватишься прямо посреди приема — неудобно будет перед клиентами.

— А они вообще появятся?

— Всенепременно! — заявил хряк, спускаясь со второго этажа. — Напряжение рассасывается с каждым часом. Главное, сливки снять раньше других.

— Не волнуйся, Орри. Мы свое ухватим. С предубеждением не справиться самостоятельно, особенно если рядом находится что-то, ему потакающее.

Это да. Миша точно ухватит, с такой-то хваткой! Сразу сообразил, как превратить допотопный способ общения в источник дохода.

А я что? Я не против. Кормят, поят, смену белья дали… Живи и радуйся, одним словом. И делать ничего не надо, просто сиди тихонько в уголке. Даже вслушиваться необязательно.

Голова, правда, от этого кружится. И трещит немного. Установлено опытным путем, еще вчера: прямо посреди продолжительной беседы пол начал уходить из-под ног. Плавненько так, в ритме вальса. А все почему? Потому что медузы — тоже люди. В смысле, живые организмы, которые нуждаются в отдыхе.

Что именно стряслось на Сотбисе, стало более-менее понятно только к вечеру. По местному времени, разумеется: солнце тут не всходило и не заходило, а симулировать искусственным освещением смену времени суток никто не удосуживался, поэтому ориентироваться предлагалось только по часам.

Так вот, местных обитателей постигло примерно то же горе, что и строителей Вавилонской башни, только явно руками не божества, а кого-то вполне реального, то ли выключившего, то ли разрушившего главный генератор инфополя. Трансляторы баз данных остались в целости и сохранности, но больше не имели смысла, потому что кашей всевозможных слов и понятий теперь некому было управлять.

Такое случалось редко. В общем-то почти никогда. Но, видимо, предполагалось разработчиками, и Сотбис, как уважающий себя вольный город, имел дублирующую систему. Сеть электронных переводчиков. С моей точки зрения, очень даже симпатичную, но для людей, привыкших к скорости и комфорту… Все равно что пересадить кого-то с оптоволокна на старенький диал-ап: жить можно, но отвращение вместе с воспоминаниями о прежней роскоши никуда не деть.