Ночь Шрамов - Алан Кэмпбелл

Древняя машина возвышалась над карьером. Желтые полосы покрывали гладкий белый корпус. Песчаные дюны в сотню футов высотой скрыли основание Зуба с одной стороны и практически сровняли следы на земле, каждый шириной в реку. Гигантский, похожий на челюсть ковш с выдвижной осью острых дисков крепился к фронтальной части машины. Высоко над челюстями сверкала тоненькая полоска стекол. Из крыши вырастали черные, обвитые паутиной мостиков и лестниц трубы.

Девон повернул штурвал.

— А это — просто большой Зуб.

Пресвитер на секунду открыл глаза, закрыл и снова захрапел.

На земле ясно различались признаки человеческого поселения. Площадка у основания машины была расчищена от песка. Зуб давал дикарям укрытие от пустынного зноя и палящего солнца. Тропинки ползли вверх по дюне к ряду пещер на склоне, завешенных каким-то тряпьем. Из некоторых пещер свисали веревочные лестницы, хотя самих хашеттов видно не было. Впрочем, Девон ни на мгновение не сомневался, что дикарям давно известно о приближении корабля.

Отравитель нагнулся к переговорному устройству на приборной панели.

— Снижай давление, Ангус, медленно. Мы идем на снижение.

В следующую минуту баллон зашипел, и «Биркита» начала опускаться.

Девон повернул штурвал, чтобы сделать круг над карьером. С противоположной стороны между Зубом и отвесной скалой показалась небольшая группа покосившихся палаток на длинных шестах, которые укрылись в тени древней машины. Земля вокруг поселения была испещрена следами животных.

Ключ? Ну конечно, в расселинах Блэктрона собирается дождевая вода.

Тем не менее у подножия источающей яды горы не росло ни, единого растения. Машина служила хашеттским дикарям с их стадами и палатками лишь временным жилищем. Скудное прибежище в пустынном оазисе в межсезонье, когда племена совершали длительные переходы между заливными лугами Деламура и бандитскими поселениями на западном берегу Койла.

«Биркита» постепенно снижалась, и Девон сделал еще один круг над утесом, чтобы облететь Зуб с обратной стороны.

— Подъем чуть больше, Ангус, — скомандовал в трубку отравитель.

Снова послышалось шипение газа в баллоне, и судно опустилось на две сажени.

— Я сказал, подъем, Ангус. Не надо выпускать газ. Подъем! — Голос отравителя звучал твердо, но рука на штурвале дрожала в такт вибрации двигателей. Утес внезапно оборвался и начал стремительно надвигаться.

Скала угрожающе нависла над кораблем. Девон схватился за рычаг правого пропеллера и со всей силы вывернул его направо. Машина замедлила ход и начала постепенно отворачивать от скалы. Канаты запели словно натянутые струны.

— Подъем, Ангус!

Из другой трубки раздался голос Ангуса:

— Провались к черту!

— Вот это вряд ли. Я-то преспокойно выберусь из любой передряги. А вы со священником разобьетесь в лепешку.

Трубка на приборной панели разразилась градом жестяных проклятий. Девону удалось отвести переднюю часть баллона на безопасное расстояние от острых скал. По левому борту стремительно выросли гигантские трубы: корабль оказался в ловушке между Зубом и каменной стеной. «Биркита» слишком быстро направлялась к земле, лишенная возможности безопасно сманеврировать и обогнуть корпус гигантской машины.

— Подъем, Ангус! Или не видать тебе серы как собственных ушей!

Ответа не последовало. Девон резко крутанул штурвал вправо, опустил оба рычага и дал двигателям полную мощность.

Двигатели взвыли и начали стучать, мостик задрожал. Корабль упал в тень, и слева вверх рванулась громадина Зуба. Справа небо закрыла отвесная каменная стена. Мостик заполнили облака песчаной пыли, они забивали глаза и горло, заставляя непрерывно кашлять и моргать. Девон напряженно вглядывался в окно — земля стремительно приближалась. Корабль начал крениться.

— Последний шанс, Ангус! — выкрикнул отравитель. Вероятно, он ошибся трубкой, но какое это имеет значение? Корабль все равно разлетится в щепки. Нужно выровнять судно. И тут настоящий шторм поднялся в узком пространстве между двумя стенами. Белая пелена пыли поднялась с одной стороны, черные острые скалы — с другой.

Сзади раздался оглушительный лязг и грохот, канаты застонали, дерево треснуло, и «Биркита» со страшной силой врезалась в землю.

Девона бросило вперед, и он сильно ударился подбородком о штурвал. Окна брызгами разлетелись в песчаном вихре.

Корпус судна со стоном опустился на землю. Со скрипом и скрежетом корабль начал крениться, пока не замер среди валунов.

Девон выключил двигатели и повернулся в сторону пресвитера. Стул, на котором сидел священник, соскользнул по наклонному полу и остановился у стены. Старик продолжал как ни в чем не бывало сидеть на стуле, мирно похрапывая.

— Невероятно, — пробормотал Девон.

Шум и блеяние отвлекли внимание отравителя. Песчаный вихрь немного успокоился. По разбросанным на земле обломкам ловко карабкалось стадо коз. Куры встревоженно кудахтали, мечась в пыли и разбрасывая перья. Судя по всему, «Биркита» угадила точно на скотный двор. Петух запрыгнул через разбитое окно на приборную панель и уставился на Девона.

— Черт возьми! — Девон начал трясти пресвитера за плечи.

Старик заморгал, потер заспанные глаза и удивленно посмотрел на петуха.

— Отличное приземление?

— Мы же сели, не так ли?

— Не самое хорошее начало стратегического партнерства, — заметил Сайпс. — Хашетты прикончат нас сразу, как только увидят это.

Девон усмехнулся в ответ, поднял сумку с ядами и отправился осматривать повреждения судна. А Ангус, даже если он жив, пусть сгниет там, где он есть.

Извлечение собственного организма из обломков судна оказалось процессом долгим и трудоемким. Девону пришлось разгребать дорогу и протискиваться между обрушившимися опорами. Завидев отравителя, животные в панике сбились в кучу, подняв страшный шум.

«Биркита» пребывала в плачевном состоянии. Корабль практически завалился набок. Там, где раньше высилась кормовая палуба, вырос непроходимый лес острых щепок. Правый винт слетел с оси, а две лопасти первого отломались при столкновении со скалой. Три из четырех прожекторов были разбиты. Каким-то невероятным образом баллон уцелел и повис рядом с Зубом словно воздушный шарик — он казался раз в восемь меньше корпуса древней машины.

Белая цитадель Зуба возвышалась над песками. Стены сужались к макушке, из которой прорастали почерневшие трубы. Песок скрывал длинные ряды гигантских колес, врезавшихся в камень. Гладкий корпус был покрыт причудливым узором бесконечных завитков.

Керамика? Три тысячи лет, а на ней и следа нет. Машина определенно легкая: иначе бы такая громадина давно утонула в песках. Брошенная цивилизацией, куда более развитой, чем наша собственная, валяется здесь, словно забытый в песочнице совок.