Кровь и память - Фиона Макинтош

— Странно, что он велел казнить лучшего из своих товарищей, — проворчал в ответ Билл, который был моложе и неискушеннее своего спутника.

— Таков закон. Лоту следовало бы помнить об этом в те минуты, когда он его нарушал, — угрюмо возразил Мирт.

Герин мысленно вознес горячую благодарность всемогущему Шарру за то, что тот наделил его острым слухом. Он с трудом удержался, чтобы не повернуться, когда откуда-то из темноты раздался голос третьего человека, и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Он не умер, он жив, — произнес голос, и из тени появилась какая-то фигура. Это был тот самый омерзительный лекарь, который спас ему жизнь. Тот самый, что бесстрастно наблюдал за тем, как убивали Элспит.

— Он находится среди вас, — произнес Рашлин с легким, еле заметным злорадством в голосе.

Краем глаза Герин заметил, что при приближении лекаря оба горца насупились. Судя по всему, его обществу был рад один лишь Кайлех.

— Что-то я не заметил его, — осторожно ответил Мирт.

— Ошибаешься, заметил, только не узнал, — произнес Рашлин. Бросив взгляд на Герина, он поспешно сменил тему разговора. — Вижу, он уже способен передвигаться без посторонней помощи.

Герин отвернулся. По всей видимости, оба стражника утвердительно кивнули.

— Это хорошо. Он нужен нам здоровым, — заметил Рашлин.

— Зачем это нужно? — спросил Мирт, отчаянно желая узнать больше о судьбе Лотрина.

— Этого я вам сообщить не могу, не имею права. Но у вашего короля имеются свои виды на него.

Герин почувствовал, как его желудок болезненно сжался. Ему была отвратительна злобная натура этого человека.

— Ты не смог бы передать от меня пару слов Лоту? — спросил Мирт, не обращая внимания на уклончивость колдуна.

Рашлин недобро рассмеялся.

— Нет, не смогу. Кстати, ты уже отдал должное красоте нового жеребца его величества?

— Самый красивый конь из всех, что я когда-либо видел, — признался Мирт, недовольный тем, что барши постоянно перескакивает с одной темы на другую.

— А ты знаешь, что означает на древнем языке имя Галапек?

— Нет, не знаю.

— Тебе следовало бы обучиться языку предков, — ответил Рашлин и, улыбнувшись, зашагал прочь.

— Что бы все это значило? — удивился Билл.

— А ты сам подумай, — ответил Мирт. — Его разум такой же безумный и обманчивый, как и его облик. У меня от одного его вида мурашки бегают по коже. Я не знаю, волшебство это или что-то другое, но понять не могу, как это король может находиться с ним рядом, как он только терпит его.

— Похоже, наш пленник уже нагулялся, — предположил Билл, заметив, что Герин остановился.

— Тогда пойдем обратно, — заявил Мирт и повернулся к Герину. — Давай-ка вернемся в твою уютную комнатку для гостей.

Герин коротко поблагодарил тюремщиков за счастливую возможность подышать свежим воздухом.

— Не стоит благодарности, — отозвался Мирт. — Мы будем водить тебя на прогулки до тех пор, пока ты не поправишься окончательно.

После того как Мирт и Билл ушли, Герин позволил себе осмыслить то, что ему удалось сегодня подслушать, особенно, сказанное Рашлином. Мирт и его товарищ могли не понять хитроумного намека, содержавшегося в словах безобразного лекаря, зато Герин уловил все, что нужно. Его прапрабабку — а она родилась далеко на севере, на Внешних островах, — выдали замуж (скорее, обменяли на какой-то товар, как рассказывала ему бабушка) за знатного жителя Моргравии. Хотя она и приняла новую жизнь и новые обычаи, однако не отказалась от традиций своих предков и особенно языка, которому с поистине религиозным рвением учила дочь. Та в свою очередь передала это знание своему внуку.

Герин прекрасно знал, что на древнем языке северян означало слово «галапек». Изменник, предатель. Странное имя для коня.

Он зябко поежился от сырости темницы и плотнее закутался в одеяло. На что же намекал лекарь? Неужели он имел в виду, что Кайлех назвал нового скакуна именем своего лучшего друга? Или же за этими словами кроется нечто большее?

Рашлин сказал, что Лотрин жив и находится среди них. И все же никто из этих людей — а ведь они или друзья Лотрина, или по крайней мере приближенные горного короля — уже давно не видел своего военачальника. Более того, Рашлин намекнул, что есть нечто такое, чего никто из них не способен понять. Какая же связь между конем и Лотрином?

Вскоре Герин погрузился в безрадостный сон, но, прежде чем уснуть, дал себе обещание, что завтра ночью, во время прогулки, обязательно постарается разговорить тюремщиков. Теперь и ему захотелось узнать, что же на самом деле случилось с Лотрином.

В это же самое время человек, которого чары Рашлина как в клетку заковали в телесную оболочку коня, всем своим новым, восхитительным и сильным телом пытался пробить стены стойла и сердито ржал, взывая к окружающим освободить его.