Драконья ненависть - Евгений Малинин

И тысяча человек могут быть стадом,

И три человека могут быть армией…

(Высший дан Кар Третий Варвар «Искусство боя»)

Сознание возвращалось ко мне короткими болезненными рывками. Сначала я ощутил свое тело размягченное словно кисель, не способное ни к какому действию. Потом до меня дошло, что я лежу навзничь, раскинув руки и ноги, словно выброшенная на помойку кукла. Я попробовал приоткрыть глаза и тут же снова закрыл их – смотреть было не на что, меня окружала полная темнота. Спустя мгновение, где-то совсем рядом принялись зло царапать железом по железу, звук был совершенно чудовищным, но и он обрадовал меня – значит моя способность слышать еще сохранилась. Затем раздался короткий лязг и долгий с двумя секундными перерывами скрежет. Больше всего эти звуки напоминали повороты ключа в замке, вот только замок, который открывали, должен был быть, на мой взгляд, размером с дом! На секунду воцарилась тишина, а затем злобно и протяжно завизжали никогда не мазаные петли.

Я снова приоткрыл глаза и увидел расширяющуюся полоску красноватого колеблющегося света. Металлический визг продолжал терзать мои уши, и освещенное пространство постепенно расширялось. Мое сознание быстро приходило в норму, словно злобный металлический визг вымывал из него некую черную отраву. К тому моменту, когда тяжелая дверь распахнулась и визг замер на едва доступной человеческому слуху высоте, я мог уже вполне разумно оценить свое положение. Вот только время для каких-либо оценок еще не наступило.

В колеблющемся красном свете я увидел, что лежу на полу довольно мрачного помещения с очень низким, каменным потолком, а через мгновение передо мной выросли две фигуры. Мужчину в серой одежде я мгновенно узнал, это был вольный дан Пард, секретарь жены дана Тона. Второй мерзавец был крайне мал ростом, чуть ли не по пояс дану Парду, одет в длинную, до колен, темную куртку, из-под которой торчали непропорционально большие сапоги. Свое лицо он прятал под низко надвинутым капюшоном. В правой руке этот маломерок держал здоровенное кольцо с длинными, странного вида ключами, а левой поднимал головой пылающий факел.

Оба моих «гостя» остановились в трех шагах от моего распростертого тела и молча рассматривали меня. Наконец карлик хрипло произнес:

– Ну как, вы довольны, хозяин?..

– Не очень… – медленно ответил Пард, – надо было дождаться, когда он снимет доспехи…

– Но, хозяин, у меня было не слишком много времени. Майяла слишком поздно сообщила, что дан Тон собирается покинуть резиденцию высшего дана. Хорошо еще, что она узнала куда он направляется, и я успел обработать людей в той придорожной харчевне, иначе он просто ушел бы из наших рук… А дожидаться пока он снимет доспехи… Я и так ждал очень долго. По моим расчетам, он обязательно должен был разоблачиться, ведь обед подходил к концу, да и съел он!.. Вы бы видели, сколько он сожрал!! И он действительно их снял – иначе я не смог бы помутить его сознание!!

– Тогда непонятно, как он успел снова их надеть?! – Недовольно проговорил Пард, – это ведь не завязки на рубашке завязать!..

– Хозяин, человек, которому я помутил сознание, не может завязать никаких завязок! – Гордо прохрипел карлик, но его тут же перебил рык Парда:

– Да, ты сам только что сказал, что старик, которому ты помутил сознание, успел надеть доспехи!!!

Вольный дан на секунду умолк, а затем, задумчиво глядя на мое тело, проговорил:

– Через два дня сюда пожалует эта… курица, и что мы ей скажем?!

Я даже не сразу понял, что «курицей» вольный дан назвал свою… хозяйку! А когда понял, поразился! Видимо, отношения между даном Пардом и сияющей даной были гораздо сложнее, чем отношения госпожи и слуги!

– Ничего, хозяин, – прохрипел карлик, – Не смогли вытащить его из доспехов едой, вытащим голодом. Есть захочет – вылезет из панциря, да и… по нужде доспехи скинет! Тут мы его и…

– На это не слишком рассчитывай, – оборвал своего клеврета Пард, – Кровавые доспехи сами убирают из организма своего хозяина все… нечистоты. Даже то, что ты смог внушить ему чувство голода, уже очень странно – если эти доспехи полностью закрыты, они отводят любое внушение!

– Но, во всяком случае, он в наших руках, – словно оправдываясь прохрипел карлик, – и мы можем держать его в этом подвале столько, сколько будет нужно!

– И опять ты неправ! – недовольно скривился дан Пард, повернувшись к карлику, – заклинания наложены на доспехи не даном Тоном. Если он сдохнет в доспехах, они не раскроются! Мне нужны открытые доспехи, а не труп внутри панциря!! Так что тебе придется постараться вытащить старика из этой стальной скорлупы и вытащить как можно быстрее!..

Он снова перевел свой взгляд на меня и чуть тише спросил:

– Когда дан Тон очнется?..

– К вечеру, хозяин, – быстро ответил карлик, – как раз минуют вторые сутки. Но его сознание практически всю ночь будет затуманено, так что разговор с ним можно будет начать только утром…

– Значит, у тебя осталось два дня! – резко оборвал его дан Пард, – если до приезда даны Хольны ты не вытащишь старика из доспехов, она вполне может… отстранить нас от этого дела!

– А может быть мы сами ее… отстраним?.. – хрипло усмехнулся карлик, – в доме никого кроме меня нет, так что…

– Ты думаешь, она приедет одна? – С некоторой издевкой поинтересовался Пард.

– Ну… – протянул карлик, – тот, кто с ней приедет, тот мне и поможет… И пусть потом сыск высшего дана разбирается, кто именно из прислуги поднял руку на свою госпожу…

С минуту дан Пард сузившимися глазами разглядывал своего низкорослого помощника, а затем медленно произнес:

– Нет, она мне еще нужна… Она мне еще… кое-что должна!..

Дан Пард снова посмотрел на меня и неожиданно спросил:

– А где его чудная лошадь и оружие?

– Лошадь, и правда, чудная, – хрипло хихикнул карлик, – она оставалась около придорожной харчевни, но через час после того, как мы привезли дана Тона в его загородное поместье, она сама пришла сюда же и встала в стойло на конюшне. А оружие все цело, я его в оружейной комнате сложил…

Ну что ж, – удовлетворено проговорил дан Пард, – тебе осталось выковырять старика из панциря, и ты будешь свободен…

Вольный дан развернулся и вышел в коридор. Карлик вперился в меня долгим внимательным взглядом, а потом вдруг недовольно пробормотал: