Воплощение снов - Надежда Федотова

Он просидел в стойле весь день, так и уснул под широким крылом Неро, а на следующее утро, собрав волю в кулак, все-таки вернулся домой. Перед смертью не надышишься, и это все равно пришлось бы сделать — к тому же, где-то в глубине души еще теплилась надежда, что старый доктор мог совершить ошибку… Но увы. Едва войдя в гостиную супруги и увидев робкую улыбку Лавинии, ее сияющие глаза и сложенные на животе руки, Астор понял, что надеяться ему больше не на что.

* * *

Вода остыла. Маркиз Д'Алваро нехотя выбрался из лохани, растерся полотенцем и принялся одеваться. Нужно поесть и как следует выспаться — угораздило же Фабио слечь с лихорадкой именно сейчас! Погода дрянь, и навряд ли в ближайшие пару недель что-то изменится в лучшую сторону.

Обедал он в одиночестве: весь февраль его жене нездоровилось, и в последний свой приезд врач рекомендовал ей не покидать постели. Так что и ела Лавиния тоже у себя. Хоть в чем-то повезло, подумал его сиятельство, вспомнив силуэт супруги там, на лестнице. Больше месяца ее не видел, и еще бы столько же — чего ради она вдруг решилась нарушить врачебные предписания? Она же шевельнуться боится лишний раз, только бы не навредить драгоценному чаду!.. Астор поморщился и отодвинул тарелку. Ему здоровье будущего наследника, равно как и он сам, были безразличны, но Лавиния, даже несмотря на плохое самочувствие, вся светилась от счастья. Маркизу это видеть было странно и неприятно, но он старался держать при себе свое мнение. Что толку теперь плеваться? Да и срывать злость на беременной женщине, пусть даже из-за нее вся его жизнь пошла прахом, последнее дело. В конечном итоге, ее нынешнее положение — прямой результат его собственных стараний… Чтоб их демоны взяли.

Он вспомнил утреннюю встречу на дороге. Рута, несмотря на посиневшие от холода губы и заострившийся нос, все так же была хороша. И даже то, что еще осенью она, оказывается, выскочила замуж — тот второй крестьянин, помоложе, и оказался счастливым супругом — не помешало ей втихую строить господину глазки. Однако маркиз Д'Алваро остался к заигрываниям бывшей любовницы глух и слеп. Женщин он теперь обходил десятой дорогой. Лавиния, конечно, второй раз не забеременеет, а вот кто-нибудь другой… «Нет уж, благодарю покорно, — мрачно подумал Астор. — Мне для полного счастья только бастарда еще не хватало!..» Его сиятельство бросил взгляд в окно и поднялся. Давно за полдень, и если он не хочет вновь изваляться в грязи, заснув прямо в седле по пути на заставу, стоит как можно скорее улечься в постель. Камин в спальне, должно быть, уже растопили.

— А если нет, — пробормотал маркиз, покидая столовую, — кое-кого ждет веселая ночь… Возьму паршивца с собой и в караулку даже нос сунуть не дам! Будет снаружи мокнуть.

Он зевнул и, прихрамывая, двинулся вперед по едва освещенному коридору. Спальня его располагалась в самом конце, вплотную примыкая к правому крылу дома, почти дверь в дверь с коротким переходом на половину его жены. Обычно эта, вторая дверь в святая святых была закрыта, но не сегодня. Астор замедлил шаг.

— …не помните, что сказал доктор? — услышал он кудахтанье Пэт. — Отдыхать вам нужно, госпожа, да побольше!

— Но ведь сегодня я хорошо себя чувствую, правда, — голос Лавинии. — А все лежу да лежу…

— И правильно! И лежите! Ужо набегаетесь еще, как малыш подрастет — сами жалеть будете, что доктора не слушали, пока возможность была. Пойдемте, я вас в постельку уложу. И булочек заварных принесу с молоком, как вы любите, уж давно доспели, только вас и ждут… Или ягодной пастилы? Али еще чего вкусного, вы только скажите, я ж мигом!

Маркиз Д'Алваро уязвленно крякнул — ему самому к обеду не то что булочек с пастилой, даже ложки меда и той не подали. «Обоих гнать надо, — подумал он. — Что Гарета, что его благоверную. Или все же плетей для начала всыпать — вдруг подействует?..» Он задумался, положив ладонь на ручку своей двери.

— Не нужно, Пэт, — ушей маркиза коснулся протяжный вздох. — Ты и так меня совсем закормила. Оставь булочки на ужин. Или… или заверни его сиятельству с собой на заставу, он ведь, наверное, вечером опять туда уедет?..

Последние ее слова прозвучали с плохо скрытой надеждой, и Астору тут же расхотелось сладкого.

— Как скажете, госпожа, — разочарованно пробормотала кухарка. — Но если вдруг передумаете, скажите служанке, она принесет… А теперь пойдемте в кроватку, ну право слово! Нельзя вам!

— И ходить нельзя, и сидеть нельзя, — снова вздохнула Лавиния. — И лежать я больше не могу. Ох, скорей бы уже малыш на свет появился!

— Лучше пусть вовремя, — добродушно отозвалась Пэт. — А вы все же ложитесь, госпожа, к чему по дому-то зазря бродить, здоровье портить? О детской, опять же, пора подумать, работники ведь только слова вашего ждут! И приказчик от Карелла еще когда новые образцы привез — вот вам и заделье! А я рядом посижу, чтоб веселее было.

— Так ведь рано еще, Пэт. Доктор сказал, в августе только…

— А нынче уже март, госпожа, время пролетит — не заметите! Имя-то выбрали?

— Имя? — Лавиния рассмеялась. — Пэт, боги с тобой, ведь еще неизвестно, кто родится, девочка или мальчик!

— Известно, неизвестно, а я вам наверное говорю, госпожа, — девочка будет! По всем приметам так оно и выходит… Его сиятельство, уж конечно, о сыне мечтает, чтоб наследник, дело понятное, а вы? Небось, дочку хотите?

Хозяйка ответила не сразу.

— Не знаю. Я как-то не думала об этом, — проговорила она наконец, и в ее тихом голосе слышались нотки грусти. — Если родится дочка, конечно, я буду рада. Но все-таки лучше сын. Этот мир принадлежит мужчинам, Пэт, а мы… Мы так…

Она умолкла. А маркиз Д'Алваро с силой надавил на ручку и скрылся в своей спальне, хлопнув дверью.

* * *

Лавиния встревоженно обернулась в сторону темного коридорчика, что соединял правое крыло с основным домом. Показалось, или где-то совсем рядом захлопнулась дверь?

— Пэт, ты слышала?..

— Что, госпожа? — кухарка, задергивающая портьеры на окнах, повернула голову. Маркиза неуверенно пожала плечами.

— Наверное, почудилось, — пробормотал она. — Или просто сквозняк… Его сиятельство еще внизу, в прачечной?

— Это вряд ли. Верно, обедает, а то и давно уже спит — вечером ведь сызнова на заставу, да опять всю ночь на ногах… И уж вы бы лучше тоже ложились, госпожа! Сами ж говорите — сквозняки, да и сырость какая, от каминов никакого толку, а вам беречься надо. Пойдемте, пойдемте, довольно упрямиться!

Лавиния нехотя подчинилась. Снова отправляться в кровать, едва ее покинув, маркизе совсем не хотелось, и чувствовала она себя прекрасно, но Пэт разве переспоришь? Да и доктор велел… Только как же тоскливо с утра до вечера в четырех стенах — и даже не сидеть, а лежать, уставясь в потолок! У горничной и кухарки полно своих дел по дому, они не могут быть при ней неотлучно, подруг у Лавинии нет, мама и сестры далеко. И вышивать лежа совсем неудобно, скоро начинает ломить шею, и Пэт отбирает у хозяйки пяльцы. Книг, конечно, внизу, в библиотеке, великое множество, однако все они либо скучны, либо вовсе ей непонятны: исторические монографии, лекарские справочники, труды по военному делу, жизнеописания великих полководцев… У маркиза совсем другие предпочтения, истории о жизни и любви ему неинтересны и подобных сочинений он в доме не держит, а те несколько книжек, что Лавиния привезла с собой из Мидлхейма, она уже выучила наизусть. «Скорей бы август, — печально думала несчастная маркиза, безропотно позволив увлечь себя в спальню, раздеть и уложить в постель. — Или хотя бы просто лето, станет тепло, можно будет распахнуть окна… Хоть посмотреть, как другие живут!»