Магия безумия - А. Г. Говард

Морфей борется со стражами, стоя на коленях, и я вспоминаю, зачем вообще сюда пришла. Если я верну всё на круги своя, Морфей тоже окажется на свободе. Он будет терзать мою семью, пока кто-нибудь не остановит его раз и навсегда.

Выход только один, и он ясен, как синее небо в ту минуту, когда мы с Джебом летели над пропастью на досках.

Я целую холодное стекло, разделяющее нас, и вспоминаю наш поцелуй в Зеркальном зале. Вспоминаю его губы – мягкие, теплые, живые.

Этот первый поцелуй станет последним.

– Всё, чем ты пожертвовал ради меня… – говорю я. – Всё, что сделал, пока мы были здесь, – бесценно. И если я когда-нибудь вернусь домой, то всю жизнь буду тебя благодарить.

Джеб открывает рот. Он качает головой, так что вокруг вскипают пузырьки. Его волосы мотаются, напоминая водоросли.

– Нет, Алисса! – Крик Морфея, как ни странно, звучит одновременно с немым призывом Джеба. Но уже слишком поздно. Я раздавливаю в ладони бусину, и слеза течет по моему запястью, теплая, пахнущая солью и страстью.

Мысленно я произношу самое главное мое желание: чтобы я не открывала дверь в тот вечер перед выпускным балом, когда Джеб приехал ко мне. Чтобы я прошла сквозь зеркало одна.

Перед моим внутренним взором появляются огромные карманные часы – их стрелки вращаются в обратную сторону. Всё идет задом наперед – крылья втягиваются в спину, полет на волне устриц возвращает нас на смятую шахматную доску, которая разглаживается и превращается в ровный песок, мы катимся по нему вверх, а не вниз, и оказываемся на столе у Мартовского Зайца, перед ледяными фигурами… а вот наши поцелуи в Зеркальном зале, которые мы забираем, а не даем – о них, упавших в карман времени, никто и никогда не будет помнить, кроме меня. Заново наполняется море, мы прыгаем в лодку, осьминорж соскальзывает в воду, а мы засыпаем, чтобы проснуться на белом песке; я еду на плече у Джеба, который шагает задом наперед; он делается маленьким, когда мы сражаемся с цветами; пятясь, мы подходим к крохотной дверце. По кроличьей норе вверх, вверх, вверх, к солнцу. И, наконец, Джеб исчезает, а я вновь лечу вниз по кроличьей норе – одна-одинешенька.

Я начинаю задыхаться. И открываю глаза.

Моя память на месте, и вокруг всё то же самое – Морфей, на которого направлены мечи, королевы, стоящие бок о бок, удивленные стражи, Паутинка у меня на плече.

А главное – коробка-бормоглот. Королева Слоновой Кости держит ее в руках, и розы по-прежнему алые. Я уже собираюсь заплакать, потому что желание, очевидно, не сработало и ничего не получилось.

Но слезы в глазах Гренадины останавливают меня.

Я подхожу ближе. По ту сторону стекла из-под черной воды на нас смотрит Червонный Король. Поскольку в отсутствие Джеба некому было принести себя в жертву, король использовал свою любовь к Гренадине и поменялся местами с Королевой Слоновой Кости, чтобы спасти оба королевства. Может быть – в какой-то степени – это расплата за то, что много лет назад он разбил сердце моей прапрапрабабушки.

Интересно, помнит ли здесь кто-нибудь Джеба? Замешательство на лицах подсказывает, что нет. Но я готова поклясться, что Морфей помнит. Он всегда умел забираться в мои мысли.

– Дурацкое решение, – говорит он, как бы в знак подтверждения. – Решила разыграть мученицу? Ты никогда больше не увидишь свою семью. Как, по-твоему, отнесется к этому твоя бедная хрупкая мамочка?

– Я обязательно вернусь домой, – отвечаю я. – Я знаю, что проклятием нашей семьи была вовсе не здешняя кровь. Проклятием был ты. И сегодня я тебя победила. Я королева. Порталы открыты для меня. Я вернусь домой, и моя семья наконец освободится.

Морфей рассматривает свои ботинки, и драгоценные камни на его лице переливаются черным и синим, напоминая следы ударов.

– Очаровательная иллюзия, любовь моя. В самый раз для волшебной сказки.

Его голос звучит хрипло, и в нем как будто слышится раскаяние.

Утомленная этими фокусами, я начинаю поднимать над собой венец Гренадины.

Мои пальцы прилипают к рубинам и отказываются повиноваться. Под шпилькой Червонной Королевы как будто загорается кожа. Раскаленные добела щупальца ползут по спине, пригвождая меня к месту. Они оплетают руки, и кровь в моих жилах вспыхивает. Сосуды снова светятся зеленым, как в саду мертвых, и выпускают побеги.

То же самое ощущение охватывает и ноги, скрытые широкой юбкой. На сей раз ветви не исчезают. Они тянутся всё дальше с каждым вздохом… из меня растет настоящее живое дерево.

Я испускаю крик, а ветви начинают извиваться, как зеленые змеи. Они сбивают с моего плеча Паутинку и пытаются хлестнуть стоящих вокруг.

– Что случилось? – кричит Гренадина.

Ленточки у нее на пальцах шепчут все враз.

– Твой муж напрасно пожертвовал собой! – отвечает Королева Слоновой Кости. – Дух Червонной Королевы был в этой шпильке… она соединилась с девочкой… теперь они – одно целое!

Морфей использует общее замешательство, чтобы распустить крылья, до тех пор сомкнутые на груди. Он отталкивает рыцарей, резко разворачивается, вскакивает за спину Королеве Слоновой Кости, обхватывает ее за талию и приставляет к горлу стрижающий меч.

– Отойдите от Алиссы, иначе я разрежу Королеву Слоновой Кости пополам и скормлю ее брандашмыгу!

Все замирают. Даже Паутинка зависает в воздухе. Я хочу броситься к двери, но не могу пошевелиться. Червонная Королева пытается овладеть моим телом, и я отчаянно напрягаю волю, чтобы этого не допустить.

– Эй, вы. Убирайтесь, – говорит Морфей, указав на дверь. – Теперь это будем решать мы втроем. Ну или вчетвером, если считать королеву, которую вы много лет назад пырнули в спину.

Паутинка, ссутулив зеленую спинку, улетает первой. Гренадина забирает у Королевы Слоновой Кости коробку и пятится к двери вместе со своими стражами, чуть не споткнувшись по пути о своих мертвых солдат. Эльфы-рыцари стоят неподвижно, ожидая приказа.

– Не испытывай мое терпение. – Морфей расправляет крылья и прижимает лезвие к яремной вене Королевы Слоновой Кости, так что на коже появляется ямка.

– Идите, – выдыхает она.

Рыцари, ощутимо раздосадованные, отступают, опустив мечи. Их досаду можно только почувствовать, но не увидеть; лица эльфов остаются бесстрастными. Дверь за ними захлопывается.

Не выпуская Королеву, Морфей опускает засов, поворачивается ко мне и прищуривается, глядя на венец на моей голове.

– Я сделал свое дело, проклятая ведьма. Теперь я свободен.

– Неплохо. – Ответ Червонной Королевы звучит у меня в голове, и слова сами собой вырываются изо рта. – Но теперь я желаю большего. Я столько времени провела в заточении и заслуживаю компенсации. Подведи свою пленницу ближе. Я хочу получить ее магию. Сделай это, и займешь место рядом со мной – как король. Ты будешь править всей Страной Чудес.