Между двух войн - Денис Чекалов

Клинок Дорроса Бланко вырос в его руке.

– Посмотрим, как хорошо ты фехтуешь, офицер, – проговорил он.

Лезвие меча обрушилось на меня, словно падающая звезда. Я поднял свое оружие, парируя удар. Вспышка энергии осветила искаженное злобой лицо Дорроса Бланко.

Наемник не отводил меча. Он буравил воздух, подавая меч все вперед и вперед, стремясь сбить меня с ног. Влажная почва булькала под моими ногами, болотный тростник хлестал по спине, взволнованный налетевшим ветром.

– Меньше надо было молиться, – прохрипел Доррос. – И больше тренироваться.

Я собрал вес своего тела – вначале на уровне живота, потом я поднял его к груди и скатил по рукам.

Мой меч заставил Дорроса Бланко потерять равновесие. Наемник взмахнул руками, и я ударил его гардой по голове.

– Я никогда не молился, – ответил я.

Доррос Бланко опрокинулся и полетел в заросли тростника, поднимая облака черных брызг. Тугой рой болотных москитов поднялся над ним.

– Убейте их, – приказал король Гельминт.

Одна за другой распрямлялись натянутые струны тетивы. Оперенные стрелы свистели в воздухе и скатывались к ногам растерянных стрелков.

Франсуаз засмеялась.

– Все надо доводить до конца, бедняжка, – произнесла она.

Иблис понял, что произошло, – он не успел полностью сопрячь оба мира, не находясь ни в одном из них. Боль, раскаленным прутом вонзившаяся в демона в том месте, где был раздавленный глаз, не позволяла ему довести до конца задуманное.

Он поднял правую руку, пытаясь нащупать двери астральных сфер. Но в то же мгновение заговоренный клинок пронзил хрустальные волны и рваная молния разреза появилась на лапе демона.

Доррос поднялся. Вода струями стекала с его кожаного доспеха. Бланко поднял лезвие своего меча и прыжком через голову вновь оказался на болотном островке.

Град стрел ударил в тонкую перепонку меж двух миров. Но четырехгранные острия не могли пронзить миллиарды миль, что разделяли планы реальности.

– Давай же, – в бешенстве прокричал король Гель­минт, – краснорожий урод! Делай что обещал!

Доррос Бланко наносил удары с ожесточением, словно вся жизнь его должна была обрести смысл благодаря исходу этого поединка – или бесповоротно утратить.

Иблису удалось выпрямиться. Черная, вязкая слизь вытекала из его выбитого глаза. Вторая гусеница вернулась в мозг демона, и только ее округлая голова виднелась на поверхности черепа.

– Ты не сильнее меня, Франсуаза, – прохрипел он. – Я черпаю силу из нее.

Тело Найваи вздрагивало на руках Седрика. Дервиш стоял, широко разведя руки, и смотрел внутрь себя.

Он не давал распахнуться Вратам и сойтись им снова. Смуглыми ладонями учитель разделял миры, которые не должны были соединиться.

Франсуаз подпрыгнула. Носок ее сапога прошел по лицу Иблиса, сминая и сглаживая его черты.

Жидкая плоть демона обратилась в широкий мазок. Его рот раздался неровной линией, сквозь отверстие выбитого глаза виднелось небо.

– Вот поэтому ты слаб, – сказала девушка.

Демонесса швырнула заговоренный клинок. Проворачиваясь на лету, он стал серебряным диском луны и стремительно катился по темному небосводу.

– Бездны Нитхарда, нет! – закричал демон.

Его раздавленное лицо исказилось тысячами морщин.

Меч, оперенный священным дыханием, прошел между половин огромного сердца.

Закаленное лезвие разрубило гнилую плоть. Сердце Мшары сжалось в последний раз, проталкивая в артерии поток астрала, и развалилось надвое.

Мутная кровь хлынула из обеих его половин. Она смешивалась с болотной водой, и та вскипала, клубами восходя к двоящемуся небу.

– Черный Нитхард, спаси меня! – закричал демон.

Алая струя крови поднялась над злым зеркалом болота. Две половинки сердца разваливались по обе стороны от него, сминаясь и опадая. Они таяли, растворяясь в безднах тринадцати измерений, и ни в одном из них не оставалось ни следа болотного паразита.

Доррос Бланко вложил всю свою силу в удар, направленный в мою голову. Жилы вздулись на лице наемника. Казалось, небо обрушилось на меня вместе с искривленным мечом.

Дамасская сталь скрестилась с силовым лезвием. Звон встретившихся клинков раскатами грома прокатился над верхушками тростника л затих где-то за горизонтом.

Долю мгновения Доррос Бланко смотрел на меня в упор. Сухой треск прочертил линию в нескольких дюймах от его пальцев. Загнутый меч наемника обломился, и только неровный обрубок поднимался над его сжатыми руками.

Взгляд Дорроса опускался одновременно с тем, как отломанный клинок падал в заросли цианей. Я ударил его гардой в правый висок. Глаза Бланко остановились. Он обнял влажную землю Мшары, пряча под собой остатки своего меча.

Я ждал, когда он поднимется, но он так и не поднялся.

Две артерии, через которые демон пил жизненную силу Найваи, встопорщивались над водой болота. Они изгибались подобно тетиве на луках королевских лучников, пока не лопнули и разлетелись тухлыми ошметками.

– Выпусти меня! – закричал демон. – Выпусти!

Но было поздно.

Хрустальные сферы, бывшие его защитниками от заговоренного меча демонессы, стали теперь его палачами. Сердце Мшары, разрубленное на две половины, более не кормило Иблиса астральной энергией.

У него не было сил, чтобы удерживать открытыми границы миров. Я услышал скрежет, с которым поворачиваются шестерни вечности. Невидимые стены смыкались вокруг демона, сдвигая щель, в которой он прятался.

– Нитхард! – выкрикнул демон. – Я же служил тебе…

Хрустальные грани сомкнулись вокруг него и начали расплющивать. Они не были ровными; миллиарды сколов усеивали их, вонзаясь теперь в тело Иблиса.

Рот порождения Темноты раскрылся, но слова уже не вылетали из него, они терялись в извилинах мирозданий, чтобы носиться там еще тысячи и тысячи лет, пока не замолкнут навеки в тех уголках, где нет ни времени, ни пустоты.

Пальцы демона, упертые в хрустальные стены, изогнулись и перестали двигаться. Холод сковал его тело и навсегда заморозил в нем боль.

Выбитый глаз, растертый по островку болота, рассыпался ледяной крошкой.

– Мальчуган умер от стеснения, – произнесла Фран­суаз.

Волны астрала разглаживались. Черные топи Мшары таяли, протекая в щели между мириадами мирозданий. Голубых бликов все больше становилось на куполе неба. Астральный скол закрывался, оставляя в себе Дорроса Бланке и разрубленное сердце Верхнего болота.

Найвая пошевелилась на руках Седрика, и веки ее, с длинными черными ресницами, начали вздрагивать. Добрые глаза бегемота следили за тем, как его подопечная приходит в себя.