Гиперборейская чума - Михаил Успенский

Вслед за пронзенным Суа вошел русский – с круглой бритой головой и странно приоткрытым ртом. Казалось, что глаза у него совсем белые, без радужки – только белок и точка зрачка. Он передернул плечом, и Суа стек на пол вагончика, как полужидкое существо, и стал дергать ногой и что-то слепо нашаривать рукой на себе. В руке у русского были остро отточенные вилы на коротком черенке. С зубьев вил капала кровь Суа. Кровь была красная.

Он лгал и в этом…

Скользнув взглядом по Джеймсу, русский подошел к железному ящику и уверенно сунул руку внутрь. План Джеймса умер, и теперь нужно было только не умереть вместе с планом. Он бросился бежать – вылетел из вагончика и метнулся, пригнувшись, налево, к тем самым декоративным битым машинам. Одна стояла возле забора, и если вскочить на нее, оттолкнуться от крыши, – то забор не окажется слишком высоким…

Он сумел бы убежать. У налетчиков было много другой работы. Оторопевшие в первые секунды, негры вдруг решились на отпор. В нападавших полетели бутылки, кирпичи, сварочные электроды – страшное оружие, если им владеешь. Кто-то явно владел, потому что уже двое налетчиков лежали неподвижно, а еще один полз на трех точках, обхватив рукой торчащий из груди железный оконечник. Но у Джеймса вдруг подогнулась нога, и он упал на ржавое железо. Попытался вскочить – нога в колене изогнулась под необычным углом и отказалась держать тело. Тогда он пополз, уже понимая, что мертв. Он заполз под машину – холод и темнота на миг окутали тело – и тут же почувствовал, как его вытаскивают наружу. Лица двух перевернутых людей склонились над ним. В небе звенело.

– Это тот самый, – сказал один из перевернутых. – Которого не успели состряпать. Я кишкой чуял, что он нам все равно попадется.

– Как ты его узнал? – удивился второй.

– По запаху.

– И куда теперь?

– Да никуда. Зачем он нужен?

Даже перевернутые, лица их никак не могли быть людскими. Слишком светлые глаза и длинные собачьи зубы.

И Джеймс с ужасом понял, что означала пещера, близость которой он чувствовал все это время.

Пасть. Пасть зверя…

Белый «Линкольн» уже ждал, а Ираида еще не решила, как будет выглядеть. Эпатировать малопочтенную публику не хотелось, а приобрести что-то по-настоящему дорогое и элегантное она просто не успела. Не дошли руки. И, плюнув на условности, она надела просторную белую блузку и черные шелковые брюки с высокой талией.

Мужчины между тем тихо препирались. Приглашение было на двоих, и место спутника Ираиды не оспаривалось – но Коломиец, дед и барон настаивали на том, что нужно организовать сопровождение; Крис считал, что с похищением кадуцея существовавшая угроза отдалилась, а новая еще не сформировалась; Альберт вообще был уверен лишь в том, что угадать следующий ход противника нельзя, а потому нельзя и дробить силы…

– Ладно, – сказал наконец Крис. – Отправим еще одну машину: поедут Женя и те, кого он возьмет. Проводить до шлагбаума или что у них там, дождаться… ну, понятно. А мы тут пока поколдуем… Хасановна, будьте добры, скажите этому посольскому шоферу, что следом за ним поедет «Волга» с охраной – пусть не пугается и не лихачит зря.

Около «Линкольна» стоял высокий молодой человек в строгом костюме и поглядывал на часы.

– Как вы, русские, любите опаздывать, – сказал он и очень формально улыбнулся.

– Я немка, – сказала Хасановна. – Но я тоже люблю злить напыщенных пижонов. Дело вот в чем… – и она объяснила про охрану.

Молодой человек явно встревожился, хотя постарался не подать виду.

– Это совершенно излишне, – сказал он. – Абсолютно. Или вы считаете, что ваша охрана может быть лучше морской пехоты Соединенных Штатов?

Тут взгляд его скользнул куда-то мимо Хасановны и напряженно запульсировал. Хасановна оглянулась. Из двери вышел Коломиец и направился во двор, где стояла его «Волга».

Хасановна одарила молодого человека своей лучшей улыбкой и повернулась, чтобы идти обратно. Краем глаза она заметила четверку милиционеров, появившуюся на углу. Они шли совершенно расхристанно, расхлябанно, двое даже были без головных уборов.

– Вот таким доверена безопасность честных граждан… – пробурчала она себе под нос.

Навстречу ей вышла сияющая Ираида под руку с Иваном. Иван все еще был бледный и двигался скованно, но вряд ли замечал это сам.

Ситяев, Агафонкин, Кирдяшкин и Викулов направлялись в сторону Сухаревской в поисках торта, поскольку на Цветном бульваре, где они поднялись на поверхность, счастье им не улыбнулось. А торт, хороший торт, нужен был просто позарез: Кирдяшкин познакомился с образованной девушкой и был приглашен на день рождения! Всю последнюю неделю Ситяев наводил глянец на подчиненного – и вот сегодня, приняв последний экзамен, наконец почти одобрил то, что получилось. Во всяком случае, удовлетворение мастера читалось на его веснушчатом плоском лице…

Они топали по Трубной, когда в одном из переулков Агафонкин заметил роскошный белый лимузин с полосатым флажком на капоте.

– О! – сказал он. – Серега, глянь – бандиты, а под американским флагом.

– Ясен пень, – хмыкнул Ситяев. – Да только посольские тоже на таких шлангах катаются. Не одни бандиты. Потому и флажок повесили, чтобы отличали.

– Пошли поглядим, – сказал Кирдяшкин. – Все равно же нам в ту сторону.

И они пошли глядеть.